- Мне срочно нужно уехать к родителям. Я позвоню вечером, перед работой. Заберёшь меня? – подошла близко и провела языком от ключицы до подбородка, отчего его кадык дёрнулся, а сам мужчина заключил меня в тёплые объятия, вдыхая глубоко мой запах.
- Если ты этого захочешь, маленькая. – голос прозвучал слишком сипло и подавленно..
Что, простите? Ещё недавно он брал нахрапом и ставил перед фактом. Какого чёрта произошло за пять долбаных минут?
Отстранившись, заглянула ему в глаза. Не понимаю, что с ним происходит, но сейчас я снова уловила необъятную боль и грусть с тоской в таких любимых глазах. Рома снова позволил мне увидеть свои эмоции, снова открывается мне. Почему он выражает именно эти эмоции и говорит такие слова, будто я могу не захотеть. Что за глупости? Я никогда не откажусь и от секунды, предназначенной лишь нам двоим.
- Что ты такое говоришь. Я уже этого безумно хочу и с нетерпением жду вечера. – с мягкой улыбкой смотрела в его глаза не отрываясь, чтоб уловить каждую эмоцию.
- Помнишь, что ты мне сказала пол часа назад? – сомневается? Думает шутки шучу? Нет. Я серьёзна, как никогда.
- Я люблю тебя. – и закрепила свои слова чувственным поцелуем, обвив руками крепкую шею.
- Никогда не забывай об этом. – оторвавшись от меня и тяжело дыша, шёпотом произнёс мужчина, заглядывая мне в душу.
Я видела его нежелание меня отпускать. Не понимала, почему он мне не верит, но решила подумать об этом потом.
Мы проехали через открытые высокие ворота. Машина остановилась возле широкого многоярусного крыльца из светлого камня с коваными ограждениями, украшенного живыми цветами, на фоне современного каменного дома (я называю – особняк, он просто огромный).
Остановившись в проёме гостиной, я обратила внимание на две поникшие и напряжённые фигуры и сама непроизвольно напряглась всем телом. До обоняния доносился запах корвалола с терпким коньяком. Первый исходил от матери, сидевшей с одного края дивана – она смотрела на меня с осуждением и болью в глазах, вопрошающих: «Как ты могла?». Другой аромат предназначался коньяку в стакане, который слегка вертел по кругу папа, сидя с противоположного края дивана. В его глазах, к сожалению или счастью, я не смогла прочесть эмоций. Михаил Владимирович попросту скрыл их.
Наверху лестницы, что вела со второго этажа, послышалось покашливание. Я перевела взгляд и наткнулась им на недовольную Дашу с подмигивающей мне Ксюшкой, они спускались неспешным шагом, рассматривая меня каждая по-разному. И почему-то во взгляде Дарьи Владимировны (родная сестра Михаила Владимировича) я также отчётливо видела осуждение, которое до этого увидела в родных глазах. Ксюшка же (дочь Даши и племяшка папы. Чудесная девочка 17-ти лет) старалась не улыбаться, цепляя на лицо задумчивое выражение. Странное поведение. Что с ней?
И как прикажете это понимать? Меня позвали на серьёзный разговор, к тому же собрали зачем-то ещё родственников. Хотя мама ясно обозначила, что разговаривать будем только нашей тесной троицей. Каким боком здесь Дарья Владимировна с дочерью? Решили публично меня отчитать? Ещё бы домашний рабочий персонал собрали, млять. Меня начинает жутко бесить данная обстановочка.
- Так и будешь стоять в проходе? – а вот и мамочка подала ровный голос, не выдавая нервозность.
Я прошла в глубь комнаты и опустилась напротив них в кресло, положила клатч на колени и нервно стала перебирать цепочку, разглядывая всех по очереди. Дарья села между родителей, Ксюша плюхнулась в кресло рядом со мной и молча подала мне руку в знак поддержки, которую я с благодарностью приняла, чуть сжимая.
- Давайте уже к сути. – произнесла со вздохом усталости. Не стала тянуть и дальше бубенцы бедному коту.
- Алина, ты в своём уме? Девушка из порядочной семьи, а вытворяешь такОе! – последнее слово мама прокричала, чем удивила меня. Всегда собранная, а тут…
- Мы столько лет тебя оберегали от Романа, а ты сама плывешь прямо в лапы медведя. Он сожрёт тебя и не подавится, да пойдёт дальше. Ладно ему плевать, он имеет всё, что движется. Но ты бы постыдилась крутить шуры-муры с женатым мужчиной. Мы совершенно от тебя такого не ожидали, девочка. Думали, что сейчас уже безопасно тебя с ним знакомить. Но вы, как два цунами, не видящие преград, вихрем летите друг другу навстречу. – истерично излагала Дарья.
Я сидела ни жива, ни мертва. Не чувствовала ни ног, ни рук, да и тела в целом. Только каждый удар сердца больно разрывал грудную клетку. Брови сведены вместе. Сейчас я смотрела лишь в пол, переваривая услышанное. И всё равно нихрена не соображала. Когда я стала такой тугодумкой? Чувствую себя конченой идиоткой. Судя по всему, все собравшиеся здесь знают о чём речь, одна я не осведомлённая. Точно в драматическом театре поставили проникновенную картину для слабоумных, а мне всё не въехать.