Шэй протягивает руку и проводит кончиком пальца по моей нижней губе. Ее взгляд следует за ее прикосновением. Она шепчет: — Твое сердце не холодное.
— Все, кто меня знают, скажут обратное.
Она встречает мой взгляд и говорит то, что почти уничтожает меня.
— Тогда все, кто тебя знают, ошибаются, Коул. Твое сердце не холодное. Оно теплое, и оно прекрасно. Ты просто держишь его на льду, чтобы никто не смог его растопить.
Я благодарен ей за то, что она придвинулась ближе и прижалась лицом к моей груди, потому что знаю, что не смог бы спрятаться от ее глаз, этих великолепных зеленых глаз, которые смотрят прямо в самые темные уголки моей черной души. Я заключаю ее в объятия и делаю несколько медленных, глубоких вдохов, стараясь, успокоить пульс.
— Однажды..., — подсказывает она.
— Верно. — Грубо прочистив горло, продолжаю. — Однажды хищная птица, отдыхавшая на ветке дерева, увидела прекрасного голубя на поляне далеко внизу.
— Эта поляна была в баре отеля, как я понимаю.
— Кто рассказывает эту историю, я или ты?
Я чувствую ее улыбку на своей груди, изгиб ее щеки, прижимающейся к моему сердцу.
— Ты.
— Тогда молчи.
— Из тебя получился бы хороший диктатор.
Когда я вздыхаю, Шэй шепчет: — Прости.
— На чем я остановился?
— Две птицы в баре. Я имею в виду поляне.
— Да. Значит, хищная птица видит прекрасную голубку...
— Подожди, ты должен был рассказать историю о том, как мы встретились как люди в другой жизни, а не как птицы в этой.
— Ты издеваешься надо мной?
Шэй стучит кулаком по моему плечу.
— Мне нужна моя история! Расскажи ее правильно!
Я снова смеюсь, потому что, видимо, это моя новая фишка.
Хорошо, что мы проведем вместе только одну ночь. Если бы мы начали встречаться, моя репутация хладнокровного, безжалостного ублюдка была бы разрушена в течение недели.
— Хорошо, моя упрямая голубка, — бормочу я, целуя ее в висок. — Вот твоя история. Давным-давно самый совершенный ангел, которого когда-либо создал Бог...
— Теперь ты затронул библейскую тему? — перебивает Шэй в раздражении. — Сначала птицы, потом Библия. Мне неприятно это говорить, но ты ужасно рассказываешь истории.
Я переворачиваю ее на спину и целую, выдыхая воздух только тогда, когда она трепещет подо мной, впиваясь ногтями в спину и хныча от желания.
— Это радует, потому что с меня хватит разговоров. Пора снова трахаться, милая.
— Слава богу. Я уже почти заснула.
Мы ухмыляемся друг другу. Затем я тянусь за еще одним презервативом, думая, что десятков, которые у нее в сумочке, не хватит.
Мы трахаемся. Едим. Потом трахаемся снова, снова и снова. Мы разговариваем и смеемся, пока утреннее солнце не пробирается сквозь оконные тени. Когда она зевает, ее веки тяжелеют, а прекрасные глаза стекленеют от усталости, я укладываю ее под покрывало и держу, пока ее дыхание не становится глубоким и ровным.
Потом я лежу, борясь с желанием остаться, пока она снова не проснется.
Я хочу узнать ее. Все о ней. Все ее секреты и страхи, все то, что делает ее такой, какая она есть. Но это означает, что ей придется узнать и меня... и это было бы катастрофой.
Я — последнее, что нужно этой невероятной женщине в ее жизни.
Но поскольку я эгоист, то остаюсь здесь дольше, чем следовало бы, вдыхая ее запах, ощущая тепло ее мягкого тела, запоминая точный цвет ее волос.
Затем поднимаюсь и смотрю, как она мирно лежит на кровати, пока я молча одеваюсь. В дверях спальни оборачиваюсь, чтобы бросить последний, долгий взгляд.
Прощай, прекрасная Шэйна. Это была моя привилегия.
Может быть, в другой жизни.
С болью в сердце я выхожу из номера.
Я просыпаюсь от стука в дверь гостиничного номера. Не знаю, как долго они стучат, но подозреваю, что очень, потому что каждый последующий стук становится громче. Сажусь в постели, стону от боли в теле и оглядываюсь. Коул ушел.
Еще до того, как открыла глаза, поняла, что его здесь нет. Я засыпала под звуки его ровного дыхания, под его успокаивающее тепло у меня за спиной, и отсутствие этого не давало покоя. Я знаю, что мы договорились провести только одну ночь, но часть меня втайне надеялась, что он передумает.
Как и я.
Очевидно, что нет.
Подавив разочарование, поднимаюсь с кровати, хватаю белый махровый халат, висящий на крючке возле ванной, и завязываю поясок на талии. Спешу через гостиную. Заглянув в щель входной двери, вижу незнакомого мужчину в черном костюме, стоящего в коридоре. В одной руке он держит белый чехол для одежды.