Его нервозность заставляет меня улыбаться.
— Может быть, девяносто секунд.
— Кажется, что это надолго. Еще восемь минут — и мне захочется прыгнуть с ближайшего утеса.
— Любопытно, ты все время такой?
— Что ты имеешь в виду?
Я трачу время на поиск нужных слов.
— Агрессивно-амбивалентный.
Коул вздергивает брови.
— В чем, по-твоему, заключается моя двойственность?
Я ничего не отвечаю, вместо этого протягиваю руку, чтобы поднять его бокал. Делаю глоток, удерживая его взгляд на ободке. Он тоже пьет виски. Интересно.
Я ставлю бокал обратно перед ним, ничего не сказав, но он понимает, что я имею в виду.
— Думаешь, ты меня привлекаешь?
— Думаю, ты вздохнешь с облегчением, когда я уйду.
— Может быть, это потому, что ты скучная.
— Правда?
Его взгляд может расплавить сталь. Он не любит, когда ему бросают вызов. У меня сложилось впечатление, что ему так редко бросают вызов, что для него это нежелательная новинка.
Коул резко отвечает: — Нет.
— Спасибо, что не солгал.
— Не благодари меня пока. Это потому, что ты раздражаешь.
Это заставляет меня рассмеяться, что удивляет нас обоих. Мы сидим, и эхо наших голосов затихает в воздухе, пока не наступает неловкое молчание.
Однако никто из нас не разрывает зрительного контакта.
Ободренная алкоголем и его неожиданной откровенностью, я говорю: — Значит, я действительно кажусь тебе привлекательной.
Его взгляд смертоносен.
— Любопытно, ты все время такая?
Наслаждаясь тем, как он возвращает мне мои слова, я снова улыбаюсь.
— Что ты имеешь в виду?
— Агрессивно-раздражающая.
— Зависит от того, кого ты спросишь.
— Что сказал по этому поводу твой бывший?
Сердечная боль сжимает мою грудь. Я поджимаю губы и отвожу взгляд.
— Я никогда его не раздражала. Я была слишком занята, удовлетворяя все его потребности.
Коул изучает мой профиль. Я знаю, что он хочет спросить что-то еще, но не делает этого. Но его молчание красноречиво. Он очень внимательно наблюдает за мной, за выражением моего лица и языком тела. После стольких лет отношений с самовлюбленным нарциссом такая увлеченность кажется мне декадентской.
Чет всегда заставлял меня чувствовать себя изнывающим от жажды комнатным растением, которое оставили под палящим солнцем пустыни.
Окинув взглядом элегантный зал, тихо говорю: — Забавно. Я знаю, что я умный человек, но, когда дело дошло до моего бывшего, то выбросила свой мозг в окно. Я видела все красные флаги. Их было так много, он мог бы быть цирком.
— Но он был таким очаровательным.
Я возвращаю свое внимание к Коулу, который кивает.
— Да. Как ты узнал?
— Нарциссы всегда очаровательны.
— Ух ты!
— Что?
— Я буквально только что подумала, что он нарцисс.
— Единственный мужчина, который бросил бы такую женщину, как ты, — это человек с расстройством личности.
Когда смотрю в его глаза, в них отражаюсь я сама, вся боль, желание и одиночество.
Не уверена, что Коул мне нравится. Но я ему доверяю. Благодаря своему бывшему я знаю все способы, которыми лжец может скрываться. Этот человек ничего не скрывает.
Кажется, он на это не способен.
Может быть, именно поэтому он сидит один в переполненном зале, смотрит на остальных людей и на меня так, словно хотел бы сделать меня своим ужином, но скорее позволит себе остаться голодным, чем поесть.
Я говорю: — Я передумала.
— О чем?
— О том, что я хочу быть здесь. Я рада, что подошла. Спасибо, что позволил мне остаться.
— Тебе не рады.
Еще одна улыбка растягивает уголки моего рта. С тех пор как я подсела к нему, я улыбалась больше, чем за последние три месяца.
— Тебе кто-нибудь говорил, что ты странный?
Он пожимает плечами.
— Все.
— И тебя это не беспокоит?
— Ты когда-нибудь смотрела документальные фильмы о серийных убийцах? Тед Банди, Джеффри Дамер, такие парни?
— Да. А что?
— Первое, что говорят соседи, когда узнают, что жили рядом с парнем, который разделывал людей и ел их, — «Он казался таким нормальным».
— То есть ты хочешь сказать, что не собираешься расчленять меня для своего барбекю на выходных?
— Я говорю тебе, что чем более нормальным кажется человек, тем больше скелетов зарыто у него на заднем дворе. О чем ты уже знаешь.
— Как это?
— Готов поспорить на свой дом, что твой бывший клоун казался самым благополучным человеком, которого ты когда-либо встречала... поначалу. А потом маска спала, и ты увидела под ней монстра.
Коул как будто прочитал сценарий всех моих отношений с Четом. Точность всех его предположений нервирует. Но только потому, что это заставляет меня чувствовать себя такой обнаженной. Такой замеченной.