— Мне нужно извиниться за свое поведение. Знаю, что так нельзя. Я изменился, но прошлой ночью я был другим. Преследование, слежка — это непростительно. Даже не могу передать, как мне стыдно за это. И за то, что я повысил на тебя голос, хлопал дверьми…
Коул закрывает глаза и делает медленный вдох.
— Даю слово, я больше не буду делать ничего подобного.
После долгой паузы он продолжает, его голос становится более низким.
— Ты ушла в туалет и не вернулась. У меня возникли подозрения, и я попросил Эмилиано проверить все записи с камер. На одной из них было видно, как Дилан тащит тебя через парковку к своей машине. Я остановил его и принес тебя в ресторан. Вызвал врача, а затем позвал Челси в кабинет. Когда врач прибыл, он осмотрели тебя, измерили показатели и решил, что ты стабильна и все, что тебе дали, будет выведено из организма в течение нескольких часов. Мы решили привезти тебя домой и наблюдать за тобой здесь. Чем мы и занимались до сих пор.
Я знаю, что мой рот открыт. Знаю, что мое сердце все еще бьется, потому что оно болит. Это практически все, что я знаю, поэтому я сижу, уставившись на Коула, пока кровь, отхлынувшая от моей головы, не начинает возвращаться в нее, и я снова могу говорить.
— Ты... ты одержим мной?
— Да.
Мне нравится, что он не отворачивается, не вздрагивает и не отрицает этого. Я знаю, что он не хочет этого признавать, но все равно признает, и это придает мне смелости продолжать.
— И... ты последовал за мной.
— Да.
— Ты наблюдал за мной.
— Да.
Горло сжимается. В груди становится тесно. Глаза начинают слезиться, и мне трудно говорить, потому что я так эмоциональна.
— Дилан накачал меня наркотиками. Он собирался отвести меня к своей машине, но ты его остановил.
— Да.
— Итак... в общем... ты спас меня. Ты спас меня, Коул. Вот что ты хочешь сказать.
Он опускает голову, выдыхает и проводит руками по волосам. Глядя в пол, он говорит: — Я не герой.
— Если бы тебя не было рядом со мной, что бы случилось?
Коул поднимает голову и смотрит на меня темными глазами, но молчит.
— Дилан явно не накачивал меня наркотиками и не пытался затащить в свою машину, чтобы отвезти на экскурсию.
— Я не герой.
— Перестань так говорить. Ты же....
Он вскакивает на ноги и начинает расхаживать вдоль моей кровати, руки на бедрах, челюсть сжата, глаза сверкают. Я наблюдаю за ним с минуту, гадая, почему он так взволнован.
— Ты сказал, что «остановил» Дилана. Что это значит?
— Я толкнул его.
Я рассматриваю его огрубевшие костяшки пальцев, помятые брюки, пятна на рубашке.
— Ты толкнул его.
— Да.
— В яму, которую ты вырыл?
Он перестает расхаживать и смотрит на меня, но не отвечает. Его синие глаза бездонны.
— Коул?
— Да?
— Что случилось с Диланом?
После минутного колебания он заговорил. Его голос смертельно мягок.
— Он уволен.
Мы смотрим друг на друга через всю комнату. Я думаю о Челси, о том, как она смотрела на меня, когда я проснулась. Темнота в ее глазах. Решимость, как будто мы преодолели рубеж, с которого уже нельзя вернуться.
Я помню, как Коул коснулся ее плеча, когда она уходила. Взгляд, который прошел между ними, словно они делились секретом.
И я понимаю, что быть уволенным Коулом — это совсем другой уровень, чем тот, с которым может справиться его отдел кадров.
Я жду шока, страха или любой другой негативной эмоции, но единственное, что я чувствую, — это облегчение от того, что мне больше не придется иметь дело с этим мерзавцем Диланом.
Одна дверь закрывается, другая открывается, и теперь мы с Коулом находимся в другом месте, не там, где были раньше.
На общей территории.
Странно, но мне кажется, что я наконец-то нашла свою точку опоры.
Я тихо говорю: — Они узнают. Полиция. Что бы ты ни сделал, они узнают.
Коул не понимает, что я имею в виду. Увлажнив губы, он отводит взгляд. Его голос становится хрипловатым.
— Ты хочешь поговорить с ними. Я понимаю.
— Нет, послушай меня. Меня не волнует Дилан, меня волнуешь ты.
Он вскидывает голову и молча смотрит на меня, его глаза пылают.
— Камеры наблюдения зафиксировали, как ты приходишь и уходишь из ресторана. И его тоже. Если он пропал, то это лишь вопрос времени, когда полиция начнет отслеживать его шаги, спрашивать людей, куда он ходил, получать записи с дорожных камер... Почему ты так на меня смотришь?
— Тебе плевать на Дилана? — Он говорит это медленно, как будто не может поверить, его рот двигается над словами, как будто они на иностранном языке.
— Единственное, что меня волнует, — это то, что с тобой все в порядке.