Когда снова открываю глаза, то по тому, как изменился свет, понимаю, что уже поздний вечер. Я резко сажусь в постели, сердце бешено колотится. Затем сбрасываю с себя одеяло и бегу к двери.
Как только я ее открываю, я знаю — он ушел.
Я все равно обхожу квартиру, принюхиваясь. Запах Коула витает в воздухе, призрачное напоминание о человеке, который спас меня от катастрофы.
На кухонном столе он оставил полный стакан воды. Рядом с ним на тарелке лежит сэндвич с индейкой на пшеничном хлебе, а возле — записка.
Мисс Сандерс,
Пожалуйста, съешьте сэндвич, который я для вас приготовил, и выпейте воды. Затем еще один стакан. Увидимся в понедельник утром.
Ваш,
Мистер МакКорд
О, вот как, да? Посмотрим.
Комкаю бумажку и бросаю ее в раковину. Затем сажусь за стол и запихиваю в рот сэндвич, потому что умираю от голода, и все это время думаю о Коуле. Закончив есть и допив воду, я поднимаюсь и достаю из раковины скомканную записку. Я аккуратно расправляю ее на столе, разглаживая загнутые края. Затем иду в спальню и прячу ее в ящик для нижнего белья.
Не знаю почему, но мне кажется важным сохранить ее.
Затем я звоню Челси. Она отвечает на первом же гудке.
— Привет. Ты в порядке?
— Да. А ты?
— Да.
Мы молчим мгновение. Потом она спрашивает: — Он все еще у тебя?
— Нет. Я снова заснула, а когда проснулась, его уже не было.
— Как ты себя чувствуешь?
— Хорошо. Лучше, чем утром. Голова больше не болит, и желудок не крутит.
— Я имела в виду эмоционально.
Я на мгновение задумываюсь, а затем честно отвечаю.
— На удивление стабильно.
Ее тихий выдох дает мне понять, как она беспокоилась обо мне.
— А ты?
— Сука, только за последний час у меня было двенадцать психических срывов. Я до сих пор не могу прийти в себя.
— Я хочу знать все, что произошло с твоей стороны с момента моего прихода в ресторан вчера вечером. Поехали.
Челси медленно вздыхает, а затем разливает чай в одном долгом, непрерывном монологе, едва останавливаясь, чтобы сделать вдох. Когда она заканчивает, у меня появляется еще больше вопросов, чем в начале.
— Кто такой этот Эмилиано? Откуда Коул его знает?
— Без понятия. Мы до этого не дошли.
— Он сказал мне, что они старые друзья и иногда работают вместе.
— Работают вместе, — повторяет она, ее голос задумчив. — Интересно.
— Какой он?
— Умный. Крепкий. Выглядит как человек, который может переломать тебе все кости, а говорит как Сократ.
Мы молчим какое-то время, пока Челси не говорит: — Думаю, мы должны договориться, что чем бы Коул ни поделился с нами обоими насчет Дилана, мы не будем делиться этим друг с другом.
— Почему?
Ее тон мрачнеет.
— Чем меньше мы знаем, тем меньше мы можем рассказать полиции, если они будут спрашивать.
По моему телу пробегает холодок, а по коже бегут мурашки.
— Я тоже за это беспокоюсь. Я сказала Коулу, что они начнут просматривать дорожные камеры, опрашивать людей, если...
Мне не нужно это говорить. Челси знает, что я имею в виду.
— Да. И какова была его реакция?
— Казалось, ему все равно. Он был слишком сосредоточен на том, чтобы убедить меня, что у нас не может быть отношений.
— Это звучит чрезвычайно рационально.
— Мне все равно, рационально это или нет.
— А должно быть не все равно.
— Ну, а мне все равно. И не говори мне, что он тебе не нравится, потому что я знаю, что нравится.
— Дело не в том, нравится он мне или нет. Дело в том, подходит он тебе или нет.
— Значит, он тебе нравится.
Челси вздыхает.
— Ради всего святого.
— Мне он тоже нравится, Челси. Очень. Очень, очень сильно.
— Чет тебе тоже очень, очень нравился.
— Пожалуйста. Они даже не в одной лиге!
— Я знаю. Но этот парень... сложный.
Это заставляет меня смеяться.
— Ты думаешь.
— Не относись к этому так легкомысленно. Чем бы они с Эмилиано ни занимались вместе, я готова поспорить на свою левую руку, что это что-то незаконное.
— Ты что, думаешь, он занимается наркотиками или чем-то еще?
Она на мгновение задумывается.
— Нет. Я думаю, они пара благодетелей.
Я смотрю на телефон.
— Что это значит?
— Точно не знаю. Все, что могу сказать, это то, что я почувствовала. Они очень близки, это было очевидно. Эмилиано сказал, что он бывший член банды, а многие парни, которые выходят из банд, посвящают себя помощи другим людям. Работа с населением, просвещение детей об опасностях такого образа жизни и тому подобное. И Коул знает все о судебной системе, о том, как она обращается с такими парнями, как Дилан, о том, что жестокие люди обычно не получают заслуженных наказаний. Не знаю, как эти две вещи связаны между собой, но уверена, что это так.