Коул смотрит на меня.
— Спасибо, что привел меня сюда. Это очень много для меня значит.
Синие глаза сияют, он протягивает руку и ласкает мою щеку. Затем шепчет: — Прекрасная Шэйна. Спасибо, что пришла. Мне нравится, что ты здесь.
Эмоции бурлят в моей груди, расширяясь до тех пор, пока не становится трудно дышать. Я хочу отвести от него взгляд, чтобы спрятаться, но не могу. Сила его взгляда слишком велика.
Не знаю, что в нем такого, но меня влечет к нему так, как никогда не влекло ни к кому другому. К его тайнам и настроениям, к его тоске и одиночеству, ко всему тому, что он скрывает от всех по неизвестным пока причинам.
Я знаю, что у него есть секреты. Знаю, что он не идеален. Но я никогда не знала никого, кого бы мне хотелось понять больше.
— Я могу пристраститься к тому, как ты смотришь на меня сейчас, — говорит Коул хриплым голосом.
— Если я спрошу тебя о чем-то, ты ответишь честно?
— Я всегда буду честен с тобой.
— Когда не увиливаешь, ты имеешь в виду.
Это вызывает у меня улыбку.
— В чем вопрос?
— Могу ли я доверять тебе, что ты не разобьешь мне сердце?
На его лице появляется гримаса боли. Коул закрывает глаза и тихо выдыхает. Когда он снова открывает их, они полны страдания.
— Как ты думаешь, почему я постоянно говорю, что у нас не может быть отношений?
Это не должно ранить так сильно, как ранит. Я почти жалею, что он мне солгал. Но, наверное, это то, что я получу за то, что задала этот вопрос.
Я смотрю вдаль, в ночь.
— Хорошо, — шепчу я, преодолевая комок в горле. — Вполне справедливо.
— Шэй...
— Нет, давай не будем все портить. У нас есть вечер. И у нас есть шанхайский лобстер. И если ты будешь очень, очень хорошим, я позволю тебе убедить меня, что мы должны пойти понырять в том огромном бассейне.
Он обнимает меня, прижимаясь лицом к моей шее. Мы стоим так некоторое время, обнимая друг друга и дыша, пока я не чувствую слезы в уголках глаз и не отстраняюсь.
Коул уже разбивает мне сердце, а мы еще даже не ужинали.
Взяв за руку, он ведет меня через открытые французские двери на террасу. Воздух теплый и неподвижный, благоухающий каскадом жимолости, вьющихся по балюстраде. Мы садимся за небольшой круглый стол, задрапированный белой скатертью и сервированный изысканным фарфором и хрусталем. Белые светильники в серебряных подставках придают обстановке романтический оттенок.
Ошеломленная, я любуюсь открывающимся видом.
— Ты молчишь, — замечает Коул, расстилая на коленях льняную салфетку.
— Я обрабатываю информацию.
Он кивает, принимая этот ответ и не требуя от меня большего. Затем достает из кармана пиджака мобильный телефон и набирает номер. Тому, кто отвечает на другой линии, он говорит: — Мы готовы.
Коул отключается, выключает телефон и убирает его обратно в карман. Затем он достает мои трусики из другого внутреннего кармана и подносит их к носу. Глядя на меня, он глубоко вдыхает.
Смутившись, я качаю головой и отвожу взгляд.
— Не стесняйся.
Когда я оглядываюсь на него, он ухмыляется.
— Ты странный.
— Ты сказала мне это в ту ночь, когда мы встретились. Помнишь?
— Да, и я была права. Убери их, пожалуйста.
Он аккуратно складывает их и кладет во внешний нагрудный карман пиджака, укладывая так, чтобы трусики выглядели как карманный платок.
— Я не хочу знать, сколько раз ты уже это делал, но ты слишком хорош в этом. Только не говори мне, что возьмешь их на встречу.
— О, они будут со мной, куда бы я ни пошел.
Коул смеется над моим выражением лица. Мне нравится его смех, открытый и непринужденный, громкий и счастливый. Этот звук будоражит меня. Я сижу и смотрю на него, завороженная.
Глаза светятся, он наклоняется через стол и берет меня за руку.
— Опять этот взгляд.
— Какой взгляд?
— Тот, к которому я пристрастился.
— Тот, к которому, как ты сказал, можно пристраститься, ты имеешь в виду.
— Видимо, мне хватило одного раза.
Покраснев, я опускаю взгляд на стол.
— Ты просто накручиваешь себя из-за того, что я сказала про купание в бассейне.
— Ты же знаешь, что это не так.
Я поднимаю глаза. Наши взгляды встречаются. Моя нервная система приходит в состояние повышенной готовности и начинает поджигать части тела. Как он это делает со мной?
— Ты так чертовски красива. Черт возьми, Шэй. Проклятье.
Голос у него низкий и яростный, а глаза сияют. Хотела бы я сфотографировать его лицо, чтобы запомнить его в этот момент и посмотреть на него, когда между нами возникнут трудности, а я знаю, что они возникнут.
Я шепчу: — Спасибо.
Коул наклоняется и целует мои костяшки пальцев как раз в тот момент, когда к нашему столику подходят двое молодых людей. Они одеты в белые рубашки с длинными рукавами, черные брюки и черные жилеты с надписью «Spago» на груди.