Эти нелепые романтические мысли заставляют меня понять, насколько глубоко я уже погрузился. Я попросил ее найти меня, если я растворюсь в ней, но реальность такова, что я уже растворился.
Теперь осталось выяснить, насколько сильно я разобьюсь при падении на землю.
Я опускаюсь на колени между ее раздвинутыми ногами, затем ложусь на нее сверху, балансируя на предплечьях. Мы молча смотрим друг на друга, пока она тянется между нашими телами и берет мой член в руку.
Опираясь на локоть, я сжимаю ее грудь, а затем наклоняюсь, чтобы взять твердый сосок в рот. Когда посасываю его, Шэй вздрагивает.
Я перехожу от одной груди к другой, облизывая и посасывая ее упругие соски, пока она не задыхается и не извивается подо мной, скользя головкой моего члена вверх и вниз между губами ее намокшей киски, побуждая меня двигаться вперед бедрами в бессловесной мольбе.
Когда понимаю, что Шэй вот-вот сорвется и начнет умолять, я целую ее и проникаю внутрь.
С приглушенным криком она прижимается к моей груди, обхватывает руками мои плечи, а ногами — талию. Я трахаю ее глубоко и жестко, пока ее бедра не начинают дрожать, а она не впивается ногтями в мою спину.
Шэй достигает кульминации и кричит мне в рот. Я глотаю ее крики и трахаю ее до оргазма, пока мои яйца не начинают болеть от желания освободиться.
Затем выхожу из нее, переворачиваю на живот, подкладываю подушки под нее, чтобы ее красивая попка торчала вверх, и располагаюсь между ее ног. Прижавшись грудью к ее спине, опускаю голову и прижимаюсь ртом к ее уху, а головкой своего члена к попке.
— Готова?
— Да!
Медленный толчок, мгновение сопротивления, ее тихий крик удовольствия или боли. Затем ее тело подчиняется мне, и налитая головка моего члена скользит внутри тугого, смазанного маслом жара.
Шэй вздрагивает и зарывается лицом в подушки, выкрикивая мое имя.
Тяжело дыша и обливаясь потом, я на мгновение замираю, давая ей время привыкнуть ко мне. Целую ее плечи и шею, зарываюсь носом в волосы.
Когда чувствую, что она расслабляется, я слегка сгибаю бедра, подаваясь вперед, дрожа от желания погрузиться глубже, но сдерживаясь, чтобы убедиться, что с ней все в порядке.
Затем Шэй резко вскидывает бедра, проталкивая меня внутрь.
Стон, сорвавшийся с моих губ, — низкий и прерывистый. Кажется, я могу потерять сознание от чистого блаженства. Я выдыхаю: — Черт, — и снова стону.
— Ты постоянно говоришь мне, что ты главный, красавчик, но мы оба знаем, кто настоящий босс.
Я опускаю лоб на пространство между ее лопатками и тихонько смеюсь, наслаждаясь моментом, светом камина, запахом ее волос и кожи.
— Ты права, детка. Ты всегда права.
— Правда?
— Нет конечно.
Просунув руку между ее ног, глажу ее клитор, пока вхожу в нее. Я играю с киской и трахаю задницу до тех пор, пока она не испытывает оргазм, выкрикивая мое имя, и никому из нас уже не важно, кто главный.
Я следую за ней по краю, желая быть другим человеком, без неба, полного тайн, и океанов крови на руках.
Тихо лежу в объятиях Коула, окутанная его теплом и силой. Пот остывает на моей коже. Огонь окрашивает двор в танцующие узоры света и тени. Его сердце пульсирует у меня под ухом сильным, ровным ударом барабана, и в кои-то веки мой разум спокоен.
Я не знаю, что будет дальше. Я знаю только, что с ним я чувствую себя как дома, чего я никогда не ожидала от мужчины.
Это ужасно.
Как только я это осознаю, мой спокойный разум разражается торнадо вопросов, тревог и воображаемых исходов наших несерьезных отношений, каждый из которых становится все хуже и хуже.
Коул встает, поворачивает голову, чтобы поцеловать мои волосы. Его голос звучит хрипловато.
— Ты в порядке?
— Да. А что?
— Ты думаешь.
— Боже упаси.
— Именно так. Отсюда и вопрос.
Вздохнув, закрываю глаза и прижимаюсь к нему поближе.
— Сегодня утром на лестничной площадке.
— И что?
— Мы не предохранялись.
Я жду, что Коул что-то скажет, но он молчит, поэтому я продолжаю.
— Я имела в виду, что нам, вероятно, стоит поговорить о контрацепции. При условии, что мы будем продолжать заниматься этим, а я надеюсь, что так и будет.
Он медленно вдыхает, затем тихо выдыхает, скользя кончиками пальцев вверх и вниз по моей руке. Он снова целует мою голову, затем перетягивает меня на себя, устраивая мое тело так, чтобы я использовала его как большую подушку. Он накидывает на мою спину мягкое пушистое покрывало, затем кладет руку мне на голову и прижимает ее к пространству между его шеей и плечом, удерживая там, когда говорит.