Ее голос мягкий и мелодичный. В моем сознании вспыхивает образ ее лица. Черные волосы и бледная кожа, губы в форме бантика и высокие скулы.
Темные, полные страха глаза.
— В чем дело?
Она выдыхает.
— Я скучаю по тебе.
Мне не нравится, как грустно она это говорит. Мы не виделись несколько месяцев, и до этого наши отношения долгое время были натянутыми, но это не значит, что я хочу, чтобы она была несчастна.
Совсем наоборот. Я хочу, чтобы она жила своей лучШэй жизнью, поэтому я и порвал с ней. Когда я был рядом, я каждый день напоминал ей о том, что она потеряла.
Иногда люди цепляются за напоминания о своем горе, вместо того чтобы отпустить его, как им следовало бы. Это позволяет им чувствовать, что они каким-то образом контролируют ситуацию, в то время как все, что они делают, — это мучают себя.
— Ты в порядке? Кроме этого, я имею в виду.
— Я в порядке. Выживаю. А как ты?
Вспоминаю, как Шэй стонала мое имя, впиваясь ногтями в мою спину сегодня утром, и улыбаюсь.
— Я в порядке.
После паузы Киёко говорит: — У тебя радостный голос.
Если она надеется, что я дам ей объяснения, ей лучше знать, что это невозможно.
— У тебя все в порядке с переездом?
— Да. Никаких проблем. Терезе понравилась квартира. Она плакала, когда я отдавала ей ключи. Ее ребенок — прелесть. Ты встречаешься с кем-то новым, не так ли?
Мягким тоном я говорю: — Ты же знаешь, что я тебе этого не скажу.
— Ты только что это сделал. Кто она?
— Киёко, не делай этого.
С ее стороны наступает долгое молчание. На заднем плане слышна музыка каллиопы.
Она снова на острове Гранвилл, в парке с видом на воду, где когда-то гуляла с дочкой в коляске.
Ее тон стал еще жестче, чем прежде: — Знаешь, в чем твоя проблема, Коултон? У тебя комплекс героя.
Чувство усталости наваливается на меня, отягощая мое тело.
— Так вот что на самом деле означает этот звонок. Ты хочешь поругаться.
— Я не хочу ругаться. Я хочу, чтобы ты рассказал мне о своей новой девушке.
— У меня нет девушки.
Она насмехается.
— С кем, по-твоему, ты разговариваешь? Я знаю тебя. Знаю каждую интонацию в твоем голосе. Мы знаем друг друга шестнадцать лет и четыре года были вместе.
— Пять.
— Да, но кто считает, верно? Все это больше не имеет значения. Ничего не имеет значения.
— Споры со мной не помогут тебе почувствовать себя лучше. И ты только мучаешь себя, отправляясь в этот парк. Иди домой, Ки. Иди домой и позаботься о себе.
— Я бы последовала этому совету, но я больше не обязана тебя слушать.
— А что, если я скажу «пожалуйста»?
— Ты никогда не говоришь «пожалуйста». Единственное, что ты умеешь говорить, — это прощай. Надеюсь, твоя новая девушка насладится разочарованием.
Она отсоединяется.
— Черт.
Я провожу пальцем по дисплею, чтобы очистить его, а затем веду машину еще десять минут, прежде чем успокоюсь настолько, чтобы сделать еще один звонок. Картер не берет трубку, и я звоню в офис.
— МакКорд Медиа, чем я могу вам помочь?
— Привет, Марни. Это Коул. Картер в своем кабинете?
— Да, сэр. Хотите, чтобы я вас соединил?
— Да.
— Конечно, сэр. Пожалуйста, подождите минутку.
Я слушаю классическую музыку в течение тридцати секунд, пока нахожусь в режиме ожидания. Затем на линии снова появляется Марни.
— Простите, сэр, но у Картера совещание.
Этот изворотливый маленький засранец.
— Скажи ему, что если он не ответит на мой звонок, то я позвоню в TriCast следующим.
— Да, сэр. Пожалуйста, подождите.
Через десять секунд Картер берет трубку.
— Коул.
Я рычу: — Привет, предатель.
Его вздох тяжел и мелодраматичен.
— Видишь? Вот почему я тебе ничего не рассказываю. Ты слишком остро реагируешь.
— Я реагирую в соответствии с ситуацией. И ты это знаешь. Ты также знаешь, что причина, по которой ты избегаешь моих звонков последние несколько дней, заключается в том, что ты сделал что-то не так. А теперь расскажи мне, о чем ты думал, встречаясь с TriCast.
— Я ничего тебе не скажу, если ты и дальше будешь говорить со мной таким грубым тоном.
— Тебя должен волноваться не о моем тоне, тупица. А о том, сколько времени займет операция по восстановлению твоего носа.
— Почему все, что касается тебя, должно быть связано с угрозой насилия?
— Потому что это единственное, что понимают глупые люди.
Еще один мелодраматический вздох.
— Ты же знаешь, что я умнее тебя, верно?
Это заставляет меня смеяться.
— В твоих мечтах.
— Ты забываешь о тестах на способности, которые папа заставлял нас проходить, когда мы были подростками. Мой IQ выше твоего на два пункта.