Лес был мрачным и пугающим, серое небо над головой только усиливало подозрение Лайта о том, что он оказался в каком-то кошмарном воспоминании. По своему не слишком обильному опыту он знал, что именно такую атмосферу пытаются сохранить режиссёры различных фильмов ужасов. В основном в этом лесу были ели с тёмно-изумрудными иглами, изредка можно было увидеть лиственные деревья, которые практически не отличались от своих хвойных подруг.
Его, а вернее кинжал, девушка сжимала в руке, быстрым шагом идч по тропинке. А Хека-то всегда думал, что короткие ноги Гекаты не позволяют ей так быстро перемещаться... Пальцы черноволосой крепче сжали рукоять, что парень понял благодаря побелевшие костяшкам, и девушка закричала. Если бы кинжал был одушевлённым, то он бы давным давно вырвался из руки Гекаты и спрятался подальше - лишь бы не слышать полный боли и отчаяния крик своей хозяйки.
На лезвие упала солёная капля, Хека вздрогнул. Геката плачет?! Да нет, не может быть, эта девушка не умеет плакать! Лайт сам видел, как девушка сражалась, знал, что она видела на самых сложных и омерзительных заданиях - она никогда не плакала. Даже год назад, когда ей пришлось самой уничтожить ребёнка ведьмы и вампира, способного влиять на эмоции человека, даже тогда она не заплакала... Хека видел это сквозь пелену слёз. Тогда он посчитал её бесчувственной тварью, созданием тьмы, которой, впрочем, она и являлась... Но теперь он понял, что поспешил с выводами.
Вдруг голова закружилась, Лайт понял, что Геката бросила кинжал в какой-то предмет. Один оборот, второй, третий... Всё тело парня пронзила боль, его быстро и жестоко выбросило из воспоминания. Пришёл в себя Хека уже на полу комнаты, из носа текла струйка крови, а в голове был муравейник, где каждый муравей-нерв носился своими непонятными путями и раздражал волшебника.
Поднявшись и остановив кровь, светловолосый убрал мешающие пряди с лица.
- Нет уж, на сегодня мне этого хватит...
Положив кинжал на место, Хека вышел из комнаты.