— Что же до сих пор не выбралась?
— Тревогу пережидала. Приди вы на час позже — не застали бы. Ах, промахнулась я…
— Жалеешь?
— Еще как!
Я почувствовала, как во мне растет отвращение. Так легко, снисходительно, с презрением к другим говорила она о собственной подлости…
— Ты не промахнулась.
— Как?!
— Вот. По кости скользнуло.
«Что она говорит?..» — я похолодела от ужаса. И никто ничего не заметил?..
— Ну, утешила. Но все равно — промах. Жива осталась, Хранительница… Откуда только взялась на мою голову?
— С Побережья.
— А-а, слыхала. Не была там. Вот вырвусь — побываю непременно.
— Не побываешь. Там не терпят таких. Пустых и злых.
— Ого! Все равно проберусь.
Хоть что-то ее задело. Какая странная. И страшная. Зачем только Странница говорит с ней? Вначале привела воинов, чтобы схватили, теперь… А если кто-нибудь проснется, услышит? Что он подумает?
— Что, красиво там, на Побережье?
— Очень.
— Обязательно посмотрю! Люблю красоту.
Я услышала тихий смех Странницы.
— А еще что любишь?
— Играть люблю. Всю жизнь играла. В Ратанге — вот где игра была! Три года без передышки — в честного воина и доброго друга. Вышло, а?
— Вышло…
Голос Странницы будто надломился.
— Эй, ты что? — вполголоса вскрикнула пленница, и я услышала тяжелый шорох оседающего тела.
— Эй, что с тобой? Этого мне только и не хватало! Очнись, Хранительница!
Я подскочила, готовая броситься на помощь, но тут Странница слабо проговорила:
— Зачем ты… какие у тебя руки ласковые… не надо, лучше разбуди кого-нибудь.
— Вот еще!
— Пожалела?
— Нет, в сиделку играю. Играть я люблю, забыла? Что ты лицо прикрываешь?
— Рассвет уже скоро, — глухо прошептала Странница. — Увидишь.
— Ну так надень маску, если стесняешься.
В самом деле, уже светало. Мне стало видно, что голова Странницы лежит у пленницы на коленях.
— А что, — сказала насмешница вполголоса, — может, и вышла бы из меня сиделка получше этой девчонки. Не пойму, зачем вы ее с собой прихватили.
— А ты присмотрись к ней утром, — улыбнулась Странница. Я боялась шевельнуться — мне ужасно хотелось услышать, что они скажут обо мне. Мне уже столько всякого наговорили в глаза…
— Я к ней вчера еще пригляделась. Болард за ее плечом прятался. Что, похожа она на меня?
— Так похожа, что ее едва вместо тебя не убили.
— Надо же! — она коротко рассмеялась. — Еще одной навредила нехотя. Ну что ж, будет утешать Боларда, когда меня казнят.
Меня передернуло. А Странница молча поднялась, надела маску и наклонилась к очагу, чтобы разворошить угли. Пленница смотрела на нее. Потом спокойно сказала:
— Свяжи меня снова. А то благородных воинов утром хватит удар.
— Не буду я тебя связывать, — отозвалась Странница, подкладывая веточки в разгорающийся огонь. — Не умею.
Пленница засмеялась:
— Как хочешь. Тогда я спать буду. Надоели мне ночные разговоры.
Она легла и умолкла. Легла и я. Вспыхнул огонь в очаге, озарив розовым светом склоненную Странницу, и это было последнее, что я видела, засыпая.
Мне показалось, что спала я долго, но на деле, видно, прошел всего час с небольшим. Все уже были на ногах, Харен, ворча что-то, разглядывал ремни и недоумевал, как они могли развязаться. Пленница усмехалась, но не объясняла. Молчала и Странница, сидя у очага. Вентнор, застегивая пояс с мечом, смотрел на нее с тревогой. Боско потягивался, потирая исцарапанную щеку. Боларда не было, должно быть, его послали седлать коней.
Харен выпрямился, окликнул Боско:
— Помоги-ка мне. Надо связать ее так, чтобы до Ратанги не развязалась.
— С охотой, — отозвался Боско, подходя к ним. — Ну-ка, благородная дама, протяни свои ручки…
— Постойте, — сказала Странница. — Ее надо переодеть.
— Зачем? — удивился Боско, а пленница вдруг вскочила, но Харен схватил ее за плечи:
— Стой!
— Чтобы припрятанное оружие не пустила в ход. Пусть Эгле обменяется с ней одеждой.
Пленница смотрела на нее с ненавистью.
— Ни за что! — проговорила она сквозь зубы.
— Придется, милая моя, — спокойно сказал Боско. — Или прикажешь раздевать тебя силой?
— Попробуй только!
Боско рассмеялся:
— Ничего, новые царапины меня только украсят.
Пленница смерила его взглядом, потом посмотрела на Странницу и вдруг равнодушно пожала плечами:
— А, к лешему. Делайте, что хотите.
И будто погасла. Спокойно, никого не стесняясь, сняла с себя одежду, спокойно натянула мое платье, спокойно дала снова связать себя. И только изредка оглядывалась на Странницу. А та молчала непроницаемо, опираясь на плечо Вентнора, и я вспомнила о второй ране, о которой никто не знал. Как она только держится?! Ведь не спала ночь, беседовала с этой… И не расскажешь никому, ведь тогда пленницу не довезут до Ратанги. Они так ненавидят ее…