– Мы одной крови.
– Мы и под Коростенем были одной крови. Только ты ушел, а я остался.
Свенхильд помолчал, обдумывая свои дальнейшие слова. Потом косо посмотрел на Ясмуда и сказал:
– Значит, ты против меня.
– Я за них.
Ясмуд показал на дверь, за которой находились Ольга с сыном.
– Ты теперь в свите княгини? – уточнил Свенхильд.
– Нет. Просто рядом.
– Я заметил. Говорили обо мне?
Ясмуд кивнул:
– Да.
– Что? – быстро спросил Свенхильд. – Что она решила?
– Пока ничего, – неохотно ответил Ясмуд.
– Но к какому-то решению склоняется?
Дверь распахнулась, обрывая беседу на самом важном для Свенхильда месте. Из палаты выбежал Святослав, быстро посмотрел на него и бросился к Ясмуду, обхватывая его колени.
– Пойдем отсюда, дядечка. Играть хочу.
– Игры позже, Святослав, – произнесла Ольга, вставшая в дверном проеме. – Дядька останется пока со мной, а ты ступай к Василисе, она тебя гулять выведет.
– Не хочу с ней! Хочу с ним.
Мальчик попытался забраться к Ясмуду на руки, но тот не позволил – встал и строго сказал:
– Святослав! Для нас слово княгини закон. Если ты не станешь матушку слушаться, то кто тогда будет?
Мальчик внимательно посмотрел на него снизу вверх:
– А потом ты придешь?
– Почту за честь, – торжественно пообещал Ясмуд.
– Тогда я буду тебя ждать.
Развернувшись, Святослав направился к двери. Он ни на кого не оглянулся, ни с кем не попрощался. Уже по той манере, в которой он покинул залу, можно было предугадать, какой трудный у него будет характер, когда он подрастет.
Отметив это про себя, Ольга коротко посмотрела на мужчин и так же коротко качнула головой:
– Прошу.
Со Свенхильдом она даже не поздоровалась. «Плохой знак», – подумал он, входя в престольную палату.
Ольга неспешно взошла на возвышение, села, поправляя складки одежды. Черный плащ был завязан под горлом, словно ее знобило.
Приближаясь, Свенхильд заметил, что гридней сегодня вокруг княгини в три раза больше обычного. Да еще Ясмуд маячит где-то за спиной. Правда, без оружия. Но все равно оказываемый прием настораживал.
«Не надо было идти? – спросил себя воевода и сам же ответил: – Надо! Лучше идти навстречу опасности, чем бегать от нее, подобно зайцу. Всю жизнь не пропетляешь».
Поздоровавшись и глядя Ольге в глаза, он спросил напрямик:
– Держишь ли ты на меня обиду, княгиня?
– Ты зачем явился? – спросила она вместо того, чтобы ответить так же прямо.
Это само по себе стало весьма красноречивым ответом.
– Я пришел покориться твоей воле, какой бы она ни была, – заговорил Свенхильд, разведя руки. – Вот он я, делай со мной что хочешь.
– Думаешь, помилую?
– Надеюсь, что примешь обдуманное, взвешенное решение.
– Ты вчера меня с престола сбросить пытался, – напомнила Ольга, кусая губу.
– Я не сам собирался туда сесть, а сына твоего посадить, – сказал Свенхильд.
– Это одно и то же!
– Не одно и то же.
Ольгины зрачки расширились. Воевода стоял перед ней прямо, не выказывая признаков страха. Такого не заставишь гнуть спину. Что ж, придется ломать.
Рука Ольги вытянулась вперед, удлиненная указующим перстом:
– Возьмите его.
Гридни двинулись к центру палаты со всех сторон, но машинально приостановились, услышав:
– Стойте!
Это было произнесено Ясмудом, который приблизился к престолу и остановился вровень с воеводой.
Глаза и ноздри Ольги сузились.
– Ясмуд! – холодно произнесла она. – Здесь я отдаю приказы. – Ее взгляд переместился на застывших в отдалении гридней. – И я не собираюсь повторять свои приказы дважды.
Окруженный с четырех сторон Свенхильд покорно направился к выходу, но у двери обернулся и сказал:
– Ты правильно делаешь, что гневаешься, княгиня. Но принимать решения в гневе – ошибка.
– Ведите! – закричала Ольга, вскочив на ноги. – Вниз, вниз! В самую тьму, в холод! Не хочу его больше видеть!
Ясмуд не стал возражать, пережидая вспышку гнева. Он понимал, что если спорить с княгиней в присутствии стражников, то можно только разозлить ее еще сильнее.
Когда Свенхильда вывели, он приблизился к возвышению вплотную, приложил руку к сердцу и, поклонившись, тихо молвил:
– Княгиня, позволь слово сказать.