– Дела есть, – буркнул Ясмуд.
– Какие? – пожелала знать Ольга. – У тебя же семьи вроде нет.
– Родичи кое-какие остались.
– Поэтому ты сына моего бросил?
– Ты же знаешь, что он хворает, – стал защищаться Ясмуд. – С ним няньки и знахари сейчас.
– Ладно, – махнула рукой Ольга. – Не хочешь говорить, не надо. Тогда скажи, зачем меня видеть хотел? Чего надо?
Лицо ее сделалось неприступным и холодным.
– Дворня сказывает… – Ясмуд не договорил. – Это правда?
– Ты про сватов?
Он кивнул.
– Теперь ясно, зачем ты прискакал. – Ольга рассмеялась, хотя ее глаза походили на две льдинки. – Про сватов услышал? Решил, что я за Мала пойду? Плохо ты меня знаешь.
– Насыпь во дворе, – тихо молвил Ясмуд. – Они…
Он опять осекся, не в силах закончить вопрос.
– Они там, – подтвердила Ольга. – Все двадцать. В ладье своей. – Она проследила за движением руки Ясмуда. – Что это ты делаешь?
– Крестное знамение накладываю, – ответил он.
– Крестишься? Слыхала я про таких… Крестиане, кажется?
– Христиане, княгиня. Те, кто в Христа уверовал.
– Сядь. – Ольга указала на лавку. – Расскажи. Болтать – болтают, а толком никто пояснить не может.
Она опустилась рядом, сохранив между собой и Ясмудом благоразумное расстояние. Ей стоило большого труда не выдать своей радости в связи с его приездом. Он был человеком, к которому тянется душа, когда тяжело. Да и вообще Ольге хотелось видеть его рядом. Всегда.
– Как же тебе объяснить, княгиня… – неуверенно начал Ясмуд, потирая лоб над правой бровью.
Павел провел с ним почти месяц, вдохновенно переводя Евангелия и посвящая перерывы рассказам о них. Несмотря на это, Ясмуду казалось, что он успел узнать самую малость, будто собака, выучившая свое имя и пару команд. Да и язык у него был подвешен не самым лучшим образом.
Ольга восприняла его колебания по-своему.
– Так и рассказывай, – строго велела она. – Думаешь, если ты понял, то мне это не дано? Чай, не глупее тебя буду.
– Что ты, что ты, княгиня! – всполошился Ясмуд. – Я не то имел в виду. Куда мне до тебя.
Ольга не подала виду, что услышанное польстило ее самолюбию. Лишь слегка наклонила голову, давая понять, что слушает.
Сперва сбивчиво, а потом все увереннее стал делиться Ясмуд полученными знаниями. Жизнеописание Христа он передал кратко, в общих чертах, решив сосредоточить внимание на самом учении. Он любил Ольгу всем сердцем, и ему было тяжело даже помыслить о том, чтобы причинить ей боль. Но вместе с тем ему страстно хотелось, чтобы она ужаснулась тому, что сотворила. Только после этого мог начаться ее путь к спасению. Не пропащая же ее душа!
– Даже на кресте Сын Божий не помышлял о мщении, – говорил Ясмуд, поглядывая на точеный Ольгин профиль. – Он простил и казнивших его, и поносивших его. А разбойнику, висящему рядом, пообещал взять его с собой на небо…
– За что же честь такая? – спросила она.
– Раскаялся он, – пояснил Ясмуд. – Не держал зла в сердце.
– Не то что я, да? Ты это хотел сказать?
Ольга повернула голову. Один глаз ее находился в тени, а второй серебрился, отражая луч света из оконца.
Ясмуд ответил не прямо, а уклончиво:
– Господь послал сына на землю для того, чтобы показать нам свою любовь, княгиня. Не ненависть. Любовь. Это и есть самое главное.
– Любовь, – повторила она. – Ты мне древлян любить предлагаешь, что ли? Они моего мужа порвали, а я их полюбить должна?
– Ударят тебя в правую щеку, а ты левую обрати, – пробормотал Ясмуд, несколько сбитый с толку такой постановкой вопроса.
– Я так и делаю, – сказала Ольга. – Меня с одной стороны бей, с другой, а я все равно на своем стоять буду.
– Христос не в том смысле говорил. Он призывал прощать врагов.
– Откуда ты знаешь? Ты его видел? Беседовал с ним? Нет? Тогда как можешь знать?
– Для того священные писания существуют, – пояснил Ясмуд. – Евангелия называются. Там все прописано. Сейчас… – Он кашлянул, напрягая память. – Вот. Сказал Иисус Христос: возлюби Господа Бога всем сердцем твоим и всем разумом. Сие есть первая и наибольшая заповедь. Вторая же гласит: возлюби ближнего твоего, как самого себя. На сих двух заповедях зиждется вера христианская. Кто не полюбит, тот не будет спасен.
– А если я полюблю древлян, то как спасусь? – спросила Ольга с внезапной яростью. – Как Киев спасу? Народ?
– Не знаю, княгиня. Но, думаю, Бог тех поддерживает, кто его заповедям следует. – Ясмуд подождал возражений, не услышал их и продолжил: – Страшное дело ты сотворила, Ольга. Жаль мне тебя. Как же ты спишь теперь? Неужто не вспоминаешь о похороненных заживо?