– А ты не жалей меня, не жалей! – Вскочив с места, она быстро заходила по зале, сжав кулаки так, что аж костяшки пальцев побелели. – Мой долг таков. Врагу отпор не дам – пропадет Русь. Я за все в ответе. И перед людьми, и перед богами.
– Бог один, – возразил Ясмуд, проследив за ее взглядом, брошенным вверх.
– Да сколько бы ни было, – отрезала Ольга.
Походив еще немного, она опять села, на этот раз немного ближе к Ясмуду, что одновременно ощутили оба.
– Думаешь, мне не страшно было? – тихо спросила она. – Или сейчас не страшно?
– Ольга, – выдохнул он.
– Руки оставь при себе, – строго произнесла она. – Лишнее это.
– Прости, княгиня, – пробормотал Ясмуд, крепко хватаясь пальцами за свои колени.
Посидели молча, незаметно косясь друг на друга. Потом Ольга спросила:
– Считаешь, слишком круто я со сватами обошлась, Ясмуд?
– Ты сама знаешь, – тихо ответил он.
– Ладно. Будь по-твоему. Возлюбить ближнего, говоришь? Простить врагам своим? Что ж, садись на коня и скачи к древлянам. Скажешь Малу, пусть других сватов присылает. Самых лучших и знатных мужей, какие только есть в его землях. Тогда пойду за него. Иначе не пустят меня люди киевские.
– Как? – Не веря своим ушам, Ясмуд помотал головой. – Ты все-таки пойдешь за него?
– Почему нет? – усмехнулась Ольга. – Сам меня учишь, сам удивляешься.
– Прости, княгиня. Я не поеду.
– Боишься? Не бойся. Мал тебе худого не сделает. Скажешь ему: «Если ты, князь, вред мне причинишь, то твоих послов, что нынче в Киеве, отправят на съедение рыбам вместе с ладьей».
Ясмуд уставился на Ольгу так, словно обнаружил, что подле него находится совсем другая женщина.
– Думаешь, Мал не знает?
– Откуда? На дорогах дозоры поставлены, а прежние сваты ничего уже не расскажут.
Княгиня зашлась резким громким смехом, покоробившим Ясмуда.
– Правда все равно прояснится, – сказал он.
– А это уж не твоя забота, – отрезала Ольга. – Когда прояснится, тогда и подумаю. Ну что, поедешь? Соглашайся. Кому же мне еще довериться, как не тебе, Ясмуд?
Он покачал головой:
– Не понимаю тебя, княгиня. Одних послов казнишь, других зовешь. Мал тоже не поймет. Зачем, спросит.
– А ты скажи ему, что княгиня хочет все уладить по обычаю предков, – стала поучать Ольга. – Первым сватам отказывают, вторым дают согласие. Пусть пришлет Мал тридцать три посла, если хочет видеть меня своей супругой. Таково мое желание.
Ясмуд встал:
– Не делай этого, княгиня. Что будет с Русью, когда ты под Малом окажешься?
– Не твоего ума дело, – холодно произнесла Ольга. – Говори, поедешь с посланием?
– А если откажусь? – ответил Ясмуд вопросом на вопрос.
– Твоя воля. Тогда уходи и больше не возвращайся.
– Я поеду, княгиня, – сказал он.
Глава XIV
Горячий прием
Дядька князя Мала был однорук и одноглаз, но это не мешало ему оставаться зорким и слыть хорошим рубакой. К поручению отправиться в Киев он отнесся без удовольствия.
– Пущай сперва прежние сваты вернутся, Мал, – сказал он.
– Ольга цену себе набивает, дядя. Надо уважить.
– Я бы ее так уважил!
Единственная рука Коротича сжалась в кулак. Мал засмеялся, подмигивая:
– Успеется, дядя. Пусть покочевряжится, коли ей так хочется. Потом отыграемся.
– Будь по-твоему, Мал. Но я бы не ехал. Не нравится мне эта затея.
– Успокойся. – Князь приобнял дядю за плечи. – Все будет, как я задумал. Приедете, сосватаете Ольгу, а потом – весь Киев наш. Нужно будет только щенка ее разыскать и при себе держать. Тогда уж точно не отвертится.
– Кого ж я поведу? – спросил Коротич, не переставая хмуриться. – Наша знать вся там уже. А ей опять лучших подавай. Не напасешься.
– Возьми кого хочешь, – ответил на это Мал. – Только волосья подрежь и одень понаряднее. Главное, чтобы вас тридцать три было – не больше и не меньше. Такое условие.
– Кто она такая, чтобы условия ставить?
– Я ей потом объясню. Когда под себя подомну.
– Ты, как я погляжу, только об этом и мечтаешь.
– Не только. Но Ольгу поиметь хочется, – признался Мал. – Уж больно горда. Всегда любил гордячек обуздывать.
Коротич фыркнул недовольно, но спорить больше не стал. С каждым прожитым годом он убеждался, что племянник не только умен, но хитер, бесстрашен и настойчив в достижении цели. Прирожденный вождь. Идти за таким – честь и удовольствие. Характер не позволял Коротичу подчиняться беспрекословно, но, поворчав, он всегда выполнял все, что от него требовалось.