Бряцая железом, гридни поспешили в сторону села.
– Видишь, до какого позора я из-за тебя дошла, – пожурила Ясмуда Ольга. – Ведь они не просто все поняли, но еще и другим расскажут.
– Но… – начал Ясмуд, еще не зная толком, что сказать.
– Да брось ты этот хворост дурацкий! – выкрикнула она в сердцах. – Уведи меня куда-нибудь.
– Куда, княгиня?
– Куда хочешь. И делай со мной, что пожелаешь. – Приблизившись, Ольга насильно сунула свою ладонь в руку растерянного Ясмуда. – Истосковалась я по мужской ласке. Долго мне еще перед тобой унижаться?
Неловко ступая одревесневшими ногами, он повел ее к опушке, с которой пришел. Собаки отстали и только провожали людей тявканьем.
Лунное сияние струилось между деревьев, словно голубоватый туман. Все казалось зыбким и таинственным. Выйдя на поляну, Ясмуд остановился. Ольга, не обращая внимания на звенящих комаров, успела избавиться от рубахи и теперь сбрасывала сапоги, чтобы стащить порты.
– Княгиня, – только и смог выдавить Ясмуд сквозь сжавшуюся гортань.
– Сейчас я тебе не княгиня, – сказала она, стоя босиком на сырой траве. – Бери меня. И молчи, молчи.
Кожа ее налилась молочным светом, она словно бы сияла в темноте. Ясмуд не помнил, как разделся, как обнял Ольгу, как припал губами к ее жадно раскрытому рту. Она стояла к нему спиной, поворачивая голову через плечо. Его руки беспрепятственно ощупывали ее всю спереди.
– Ну вот, – сказала она после третьего раза. – Теперь я головой смогу думать, а не другим местом. Спасибо, Ясмуд. Уважил.
Лучше бы она плюнула ему в лицо, чем благодарить за близость, да еще с блуждающей ухмылкой. Это было расплатой за то, что не явился на свидание.
– Опять мстишь, княгиня, – сказал он.
– Нрав такой, – беспечно отозвалась она, отбрасывая пучок травы и отряхивая ладони. – Не прощаю обид. Так и передай своему Христу.
Скрипнув зубами, Ясмуд отвернулся и стал одеваться. Когда он закончил, Ольга уже уходила, белея среди темных стволов. Если бы она не была княгиней, он бы так и отпустил ее одну. Но сейчас он не мог поступить подобным образом.
Нагнав ее, Ясмуд пошел следом, отставая на два или три шага.
– Что, – спросила она, не оборачиваясь, – не любишь больше свою княгиню?
– Люблю, – буркнул он.
– Врешь. Упала низко в твоих глазах.
– Не вру. Для меня нет тебя прекраснее.
Ольга остановилась. Подождала, пока Ясмуд подойдет вплотную, посмотрела на него искоса.
– Потерпи еще немного, ратник. Сейчас я над собой не властна. Вот помянем Игоря, тогда и о любви подумать можно. Потерпишь?
– Что хочешь вытерплю, – просто ответил он. – И сколь хочешь.
– Тогда оставь меня. И забудь все, что было.
Быстро ступая по тропинке, Ольга скрылась за бурьянами на околице. Ясмуд выждал немного и отправился спать к чужому костерку. Дружинники, сидевшие там, все шушукались о каком-то сонном зелье, но Ясмуду было не до них. Он провалился в беспамятство и очнулся, как будто его толкнули.
Первая после пробуждения мысль была короткая: Ольга.
Занимался туманный рассвет, очень похожий на тот, который остатки Игоревой дружины встретили минувшей осенью недалеко отсюда. Было зябко. Глядя на мутное солнце, Ясмуд опять подумал про Ольгу, и ему стало тепло.
Обе сотни, сопровождающие княгиню, уже собирались в путь. Позавтракали, оседлали коней, поехали дальше.
Когда поднялись на гребень, Ясмуд оглянулся и увидел остальное войско, растянувшееся по лугу двумя колоннами. С другой стороны должны были подходить дружины, приплывшие по реке. Все вместе представляли собой грозную силу. Неужели Ольга опять что-нибудь замыслила? Решила отомстить древлянам в третий раз?
Томимый плохими предчувствиями, Ясмуд пытался расспрашивать дружинников, но все они, как один, твердили, что княгиня собирается справлять тризну и ни о чем больше не помышляет. Вспомнив, что Ольгу сопровождают жрецы и знахари-ведуны, Ясмуд окончательно успокоился.
Древляне, похоже, тоже не ожидали подвоха. Князь Мал Ольгу не встретил, но отправил на место тризны десятка три бочонков с только что сваренными медовыми напитками, а также освежеванные туши быков и баранов и множество разных яств. Присланный им воевода, назвавшийся Другошем, указал точное место, где закопали Игоревы останки.
– Ты со своими людьми отдыхай пока, – сказала Ольга, белая лицом и темная глазницами. – Потом вместе мужа моего помянем. Но сперва я велю здесь могильный холм насыпать в три человеческих роста.