– Да уж не с миром, – засмеялись вокруг. – Разобьем Мала, станем города брать. Осенью с прибытком будем.
Ничего не сказав, Ясмуд поплелся к реке. Видя, как его шатает, дружинники посмеивались, а он не огрызался. Никогда еще не было ему так плохо. Вспомнив, как братался с Другошем, он застонал и упал в воду прямо в одежде.
Через час, еще не просохший, но заметно посвежевший, хотя и мрачный, он отыскал своего Лиса, вывел из стойбища и стал навьючивать.
– Дядька! – раздалось за спиной.
Оглянувшись, Ясмуд увидел Святослава, сидящего на коне впереди Свенхильда. Высвободившись из рук воеводы, мальчик соскользнул на землю и побежал к дядьке обниматься.
– Ты как здесь? Для чего? – встревожился Ясмуд.
– Матушка повелела. Завтра битву начну, – похвастался Святослав.
– Кто придумал такое?
Ясмуд посмотрел на Свенхильда, раздвинувшего рыжую бороду в усмешке.
– Разве не знаешь обычая нашего? – Он подъехал ближе, горделиво подпирая кулаком бедро. – Князь сражение начинает, чтобы наверняка победу одержать.
– Святослав мал еще.
– Велик, – выкрикнул мальчик, вырываясь из объятий Ясмуда. – Я велик, я князь. Мне и битву заводить. А ты не перечь мне, дядька, не то прогоню.
– Я и сам могу уйти.
– Сам не можешь, – запальчиво возразил Святослав. – Ты служишь мне и матушке. Как мы скажем, так и будет.
– А ведь правду княжич говорит, – поддержал его Свенхильд.
После памятного вече он затаил злобу на Ясмуда и при каждом удобном случае старался вывести из себя, побуждая кинуться в драку или хотя бы произнести неосторожное слово. Вне всяких сомнений, воевода и Святослава настраивает против дядьки. Ясмуду стало обидно, но он заставил себя вспомнить заповеди Христовы.
– Тебе виднее, – произнес он ровным голосом.
– Завтра при мне будешь, – сказал Свенхильд. – Так княгиня распорядилась.
– При княжиче, – поправил Ясмуд.
– Поглядишь, как я Мала проткну, – похвастался Святослав. – Меня Свенхильд все утро учил копье бросать. Я теперь умею.
Можно было сказать, что боевое копье весит лишь чуток меньше, чем мальчик, но Ясмуд промолчал. Ему вообще ни с кем не хотелось разговаривать. Что-то выгорело в его душе вместе со вчерашними погребальными кострами. Он больше не мог доверять Ольге, и это угнетало его не меньше, чем необходимость участвовать в военном походе против древлян.
Может, плюнуть на все и сбежать? Надеть рубище, навесить на шею крест, взять посох и отправиться бродить по свету? Мысль показалась Ясмуду привлекательной. Однако он все еще был сильно привязан к княгине. Не хватало решимости рвать по живому.
Поэтому на следующее утро Ясмуд находился там, где ему приказали. Шлем и доспехи чистить не стал, помятый щит не выпрямил, меч не наточил. Это была чужая война, чужое сражение. Свой долг Ясмуд видел не в том, чтобы убивать древлян, а в том, чтобы оберегать Святослава. Мальчик был еще дорог ему, хотя в нем начали все явственнее проявляться жесткие черты, обязательные для правителя, – нетерпимость, гордыня, своеволие. Мало верилось, что Святослав вырастет добрым, благородным, великодушным человеком. Миром правят совсем другие люди. Одержимые желанием властвовать над другими, покорять своей воле.
Такие, как Ольга.
Неожиданно для Ясмуда она оставила его при себе, не пустив в бой, где он должен был сопровождать Святослава.
– Но разве мне не надлежит быть рядом с ним? – спросил Ясмуд, глядя на передовой отряд.
– О нем позаботятся Свенхильд и его ратники, – сказала Ольга.
Они находились на холме, с которого открывался вид на местность, которой было суждено стать полем битвы. Примерно посередине протянулась неглубокая лощина, поросшая кустарником. Справа шло редколесье, позволявшее воинам укрываться за деревьями. Слева начинался пологий уклон к реке.
Ночью там были вырыты длинные ямы, а земля вынесена плащами и мешками, чтобы враг не приметил раньше времени. В ямах прятались две сотни лучших лучников, скрывающихся под ветками. По замыслу Свенхильда они должны были вступить в сражение, когда Мал бросит сюда передовой отряд, рассчитывая прорваться к холму, захватить в плен княгиню и одержать таким образом быструю и бескровную победу.
Святослава посадили на могучего белого жеребца, в сравнении с которым он выглядел совсем маленьким. Княжич был в шлеме и коротком пурпурном плаще, не стесняющем движений. С трех сторон его окружали дружинники, задачей которых было выставить щиты, если древляне начнут пускать стрелы. Свенхильд держался рядом и чуть позади. Остальные воеводы находились по краям, обозначая свое местонахождение знаменами, провисшими в безветренном теплом воздухе.