Прежде чем окунуться в воду, Ясмуд посидел на песке, подставляя тело солнечным лучам. На нем не было ничего, кроме небольшого оловянного креста, подвешенного на некогда белой бечевке. Загорелые руки и лицо выделялись на белом туловище с седоватыми кущами на груди. Забросив одну ногу на другую, Ясмуд принялся тереть песком мозолистую пятку. Вспугнутая стрекоза взлетела с его плеча, шурша сухими прозрачными крыльями.
Насладившись ласковым солнцем, Ясмуд встал и пошел к реке. Он слегка косолапил и держал руки перед собой, словно стыдясь нескромных взглядов, хотя поблизости никого не видать.
Оказалось, предосторожности были не лишними. Обогнав Ясмуда, с хохотом и плеском в заводь забежала раздетая догола Василиса и, ухнув, упала в воду.
– Испужался? – спросила она, плюясь и утирая лицо.
Ее голова, возвышающаяся над поверхностью воды, была облеплена волосами, как раскисшей глиной.
– Дура, – в сердцах сказал Ясмуд и поспешно окунулся, чтобы Василиса не заметила, каким сильным, внезапным и стремительным желанием он охвачен.
– А ты прямо отрок нецелованный, – засмеялась Василиса. – Враз настолбычился.
Он повернулся на бок и поплыл из заводи на открытое речное пространство, надеясь таким образом избавиться от приставучей Василисы. И как только она его нашла в этом пустынном месте? Следила, наверное. Кралась незаметно, чтобы без портов застать. И ведь добилась своего, бесстыжая баба.
Обернувшись, Ясмуд увидел, что Василиса плывет за ним, загребая по-собачьи. Несмотря на холодную воду, ему стало жарко. Еще немного, и он не выдержит, сдастся на милость победительницы. Плоть, она своего требует. Ненасытна и неукротима, как звериная природа.
Руки Ясмуда заработали подобно крыльям мельницы. Рассекая и вспенивая воду, он устремился к берегу. Скорей, скорей, чтобы успеть одеться и сбежать до того, как Василиса выберется. Если он опять увидит ее в чем мать родила, то вряд ли удержится от греха. А надо. Во что бы то ни стало.
Доплыв до отмели, Ясмуд вскочил на ноги и, раскачиваясь, побрел к берегу.
– Не уходи, миленький, – жалобно позвала Василиса из реки. – Иссохлась я вся без тебя.
– Вот и поплавай, отмокни, – пробормотал он, по-журавлиному вздымая ноги.
Выбравшись на берег, он собрал одежду, расстеленную на песке, и полез вверх по осыпающейся тропе. Одеваться было некогда. Бросив беглый взгляд через плечо, он заметил, что Василиса уже достигла мелководья и, виляя бедрами, торопится к берегу. Нужно было не просто убегать, а путать следы.
Скрывшись среди зелени, Ясмуд кое-как натянул одежду на мокрое тело и, прыгая то на одной ноге, то на другой, побежал не прямо наверх, а вдоль Днепра. Через некоторое время он поднялся выше и снова выбрал тропку, протянувшуюся вдоль склона. Она привела Ясмуда в глубокий извилистый яр с многочисленными ответвлениями. Уже не бегом, а спокойным шагом он отыскал не слишком крутой подъем и стал карабкаться наверх, хватаясь за стебли и ветки.
Очутившись в березовой роще, Ясмуд собирался выйти на первую попавшуюся дорогу и вернуться по ней в Киев, но его внимание привлекли мужские голоса, раздающиеся из-за елок. Ясмуду показалось, что он услышал имя Ольги, а потом и имя Святослава. Насторожившись, он остановился. И опять кто-то произнес: «Ольга».
Конечно, княгиня не единственная во всем мире носила это имя, однако о ком еще могли приглушенно говорить неизвестные, уединившиеся в лесу? И разве случайно в их беседе был упомянут Святослав?
Пригибаясь, осторожно ступая и перебегая от ствола к стволу, Ясмуд стал приближаться к таинственным собеседникам. Приходилось передвигаться как можно тише, потому что они частенько замолкали и обменивались лишь короткими репликами. Кроме того, где-то рядом фыркали и хрустели травой кони, которые могли учуять приближение постороннего. К счастью, после купания в Днепре Ясмуд пах больше водой и свежестью, чем обычными человеческими запахами.
Обогнув колючий шиповник, он лег на живот и пополз по-пластунски. Голоса звучали совсем отчетливо.
– Чтобы не заупрямился, нужно будет припугнуть его как следует, – сказали за редкой завесой из зеленых листьев. – Повесить при нем кого-нибудь.
– Лучше голову срубить, – предложили другой вариант. – Вжик – и с плеч долой.
– Потом показать княжичу кровавый меч и сказать, что теперь его черед.
– Сразу в портки наложит…