– Спасибо, княгиня, спасибо тебе за доброту твою…
– Не спеши благодарить. Я главного не сказала.
Влажные глаза Малуши наполнились страхом ожидания. «Да? – спрашивали они беззвучно. – Что? Говори же, не томи».
– Если дочку родишь – больше в Киев не вернешься, – сурово произнесла Ольга. – А если наследника… – Она встала. – Быть посему. Приму. Святославу сын нужен, а не девка. Второй такой, как я, нет на свете. Другая не потянет, а потому и нечего ей при дворе делать. Одни соблазны да томление. Усвоила? Будет дочь, держись подальше. Денег дам, не обижу. А вздумаешь перечить…
С неожиданной ловкостью Ольга наклонилась, сгребла кошку за шкирку и подняла перед собой.
– Гляди, Малка. Обманешь, тоже так затрепыхаешься, только поздно будет. Во мне нет жалости, поняла? Я только называюсь христианкой. А в душе…
Жалобно вякнув, кошка вылетела в окно.
– Вот так, – сказала Ольга, отряхивая руки от шерсти. – С тобой то же самое будет. Помнишь, как я со сватами древлянскими расправилась?
– Помню, – пролепетала Малуша. – Только с кошкой ничего плохого не случилось.
– Это почему же? Тут высоко. – Высунувшись в окно, Ольга посмотрела вниз и с недоумением сообщила: – Хм, нигде не видно. Выходит, сбежала. Заговоренная, что ли?
– Кошке высота не страшна, княгиня. Хоть с колокольни бросай. Перевернется в воздухе и на мягкие лапы встанет.
– Ты проверяла, что ли?
– Не я, – заулыбалась осмелевшая Малуша. – Огольцы с кошкой забавлялись, потом рассказывали.
– Не улыбайся раньше времени, не улыбайся, – оборвала ее Ольга. – Ты не кошка, не извернешься. Прочь с глаз моих!
Несмотря на грозный тон, она усмехнулась, когда осталась одна, и продолжала усмехаться своим мыслям, когда возвращалась в терем. Зазноба сына оказалась не такой уж пропащей. А еще радовало, что кошка осталась жива. Нелегко постоянно демонстрировать жестокость и непреклонность, не позволяя себе милосердия, которое будет принято за проявление слабости.
Во дворе Ольга выбралась из кареты, купленной в Булгарии за баснословные деньги. Ездить верхом было уже не по возрасту, да и не по чину. Нынешняя княгиня Ольга разительно отличалась от той, которая в одиночку боролась за власть и сражалась с врагами много-много лет назад. Владения ее тоже менялись. Конечно, княжескому терему было еще очень далеко до дворца византийского императора, но от прежнего – тесного и мрачного – не осталось и следа.
Снаружи протянулись узоры из золотистой плитки, появились мраморные наличники и красочные росписи. Верхние строения все еще были сложены из бревен, но к воротам уже свозились тесаные плиты и песок.
Поднявшись на крыльцо, Ольга узнала, что ее с утра дожидается Свенхильд, только что вернувшийся из Нормандии. Пыльный, с покрасневшими от усталости глазами, он встретил ее у двери, ведущей в княжеские покои.
– Дело неотложное, что ли? – спросила Ольга, ответив на приветствие.
– Как всегда, княгиня, – скупо улыбнулся воевода и сделал чуть заметный поклон, сопровождающийся прижатием ладони к сердцу.
– Говори, – разрешила она, заведя его в залу, именуемую с недавних пор библиотекой.
– Помнишь, норманны пытались кусок древлянских земель отхватить? – спросил Свенхильд. – Я отбил их тогда.
– Помню, – нахмурилась Ольга. – Похваляться пришел?
Он улыбнулся, отрицательно качнув головой:
– Нет, княгиня. Я границы объезжал, на норманнов наткнулся. Мы их погнали, но ведь опять сунутся.
– Нельзя им ни пяди отдавать, – сказала Ольга. – Древлянская земля записана на Святослава. Невозможно его владения уменьшать.
– Палец протянешь, руку по плечо отхватят, – согласился Свенхильд. – Надобно в Нормандию ехать, с королем Отгоном договариваться.
– Надо, – согласилась она со вздохом. – С византийцами подружиться не получилось, будем союза с норманнами искать. Отправь гонцов, пусть попросят Отгона наместника прислать. Епископа, или как там он называется? Пусть Христос нас примирит. Мы теперь одной веры.
– Это правильно, княгиня, но, может, не послов…
Свенхильд умолк, расчесывая пальцами серебристо-медную бороду. Ольга знала его как облупленного, поэтому без труда отгадала продолжение.
– Предлагаешь Святослава к норманнам послать?
– Пора бы, княгиня, – подтвердил Свенхильд. – Он уж вырос совсем. Взрослый муж.
– Пущай охотится пока, – поморщилась Ольга. – Нацарствуется еще. Когда я на покой уйду.