– Попробуй, сосунок.
Он полагал, что превосходство в возрасте дает ему право и дальше унижать товарища по детским забавам. Святослав так не считал.
– Бери меч, – выдохнул он, направляясь к стене с развешенным оружием.
– Погоди, Свят…
Парень, попытавшийся задержать княжича, получил кулаком в нос и, резко побледнев, отступил. Несмотря на выпитое, ему хватило ума не становиться на пути у рассвирепевшего Святослава. Тот уже сдергивал со стены короткий изогнутый меч, добытый отцом в одном из походов против южных племен.
– Бери, смерд! – проговорил он. – Или я тебя просто так зарублю, как пса бешеного. Бери!
Оттолкнув товарищей, Перебейнос вооружился большим мечом с узким тусклым клинком. Он был почти таким же длинным, как двуручный, но значительно легче, потому что выкован из особой стали.
– Взял! – весело откликнулся Перебейнос, делая пробные взмахи.
Все поспешили отпрянуть подальше, опасаясь попасть под клинок.
– Так нечестно! – крикнул кто-то.
– Пускай, – разрешил Святослав, бесстрашно приближаясь к противнику.
Сунувшаяся в трапезную девка истошно завизжала и сразу же в несколько рук была вытолкана обратно. Благоразумие быстро покинуло разгоряченных парней. Вид обнаженной стали ослеплял их, застил разум.
– Не подходи, зацеплю, – предупредил Перебейнос, выставив вперед клинок.
Святослав, сделав обманное движение, попробовал зайти слева, откуда противнику было труднее отражать нападение. Зрители, затаив дыхание, наблюдали за поединком. Один из них машинально схватил со стола ковш и сделал несколько жадных глотков, пустив струйки по подбородку. Другой никак не мог прожевать мякиш, которым набил рот.
Перебейнос, не позволяя Святославу приблизиться, отгонял его взмахами меча. С его ярких губ сыпались шуточки, дающие понять, что его на испуг не возьмешь. Остальные начали посмеиваться, решив, что настоящий поединок так и не состоится. Неожиданно для всех Святослав бросился вперед.
Он выбрал момент, когда длинный меч ушел далеко в сторону и не успевал вернуться обратно.
Глаза Перебейноса сделались круглыми и удивленными. Наскочив на него, Святослав несколько раз коротко ткнул своим мечом. Было слышно, как сталь с хрустом вонзается в плоть, круша кости.
Кто-то выругался.
Святослав отпрыгнул. Перебейнос стоял там, где был застигнут нападением. Его глаза все еще глядели изумленно, но уже подергивались равнодушной бессмысленной пленкой. Меч, выпущенный из руки, с грохотом упал на половицы. Ванька положил руку поверх расплывающегося красного пятна на рубахе.
– Будешь знать теперь! – запальчиво выкрикнул Святослав. – Я князь, а ты холоп и дурак.
Перебейнос сделал шаг вперед, качнулся, скорчился и рухнул. Посуда на столе подпрыгнула.
– Он сам, – быстро произнес Святослав, окидывая товарищей скользящим взглядом. – Все видели? Напился пьян, стал булатом тешиться. Все видели, спрашиваю?
Переглянувшись, парни закивали дружнее и увереннее. Ванька Перебейнос сам напросился. Страдать из-за него никому не хотелось.
– Тогда зовите слуг, пусть его вынесут, – распорядился Святослав. – Если выживет, будет впредь умнее. А помрет…
– Туда ему и дорога, – закончил за него один из дружинников.
– Дело говоришь. Ну? Что стали? Ваньку убирайте, а сами за стол. Дальше пировать будем.
Засиделись до первых петухов. Половина парней уронила буйные головы – кто в блюда, кто просто на стол. Тот храпел, этот ругался во сне или скрежетал зубами. Только Святослава хмель больше не брал. Временами он забывался, но вскоре обнаруживал, что сидит за столом и говорит что-то, держа в руке новый кубок. Там, где упал замертво Ванюша Перебейнос, крови почти не набежало, а та, что была, давно засохла и сделалась почти невидимой на крашеных половицах.
Святослав выпил еще, потом еще и, ни с кем не попрощавшись, побрел в опочивальню. На кровати, зарывшись лицом в пуховую подушку, спала очередная девка, явно присланная матерью.
Святослав стащил с нее одеяло, схватил за распущенные волосы и заставил сесть.
– Ты почему здесь? – спросил он, тяжело ворочая языком.
– Так было велено, – забормотала девка.
– Ты дворовая? Или из наложниц будешь?
– Я боярыня, – обиделась она. – Катерина Городецкая. Нешто не признал?
– Не, – буркнул Святослав и засмеялся. – Я же тебя прежде в одеже видел, а тут ты голая.
– Нравлюсь?