По словам молодого королевича, он в скором времени собирался отстранить Ольгу от власти и даже имел четкий план, как это сделать. Адальберт попросил рассказать. Святослав выразительно показал глазами на сидящих за столом и пробормотал:
– Нельзя. Услышат. Донесут.
В этом был резон. И все же епископ попытался докопаться до истины, прежде чем принять окончательное решение.
– Секрет, – кивнул он. – Понимай. Однако. Знать хочу.
– Скажу одно, – загадочно произнес Святослав, касаясь губами кубка. – В своем успехе я полагаюсь на тебя, Адальберт. Расчет на тебе строится.
Слышать это было лестно, однако епископ медленно покачал головой:
– Ничего не обещать.
– И не надо, – жарко шепнул Святослав в его ухо, заросшее волосами, похожими на паутину. – Мы просто обсудим. Ты дашь совет. А потом – баня.
– Что есть баня? – не понял Адальберт.
Королевич как мог объяснил, а в конце добавил, подмигнув:
– Для нас там голыми спляшут.
– Кто пляшет?
На мгновение Адальберт испугался, решив, что собеседнику стали известны некоторые подробности его частной жизни, не подлежащие огласке. Однако тревога оказалась напрасной.
– Кто угодно, – ответил Святослав. – В бане ведь все голые. Кого попросим, тот и спляшет.
– Женщин нельзя, – строго произнес Адальберт, нарезая олений язык, до которого был очень охоч. – Грех.
– И не надо. Отроков позову. Отроки – не грех?
– Не знаю, не знаю.
– Будь мы бабы, было бы срамно, – сказал Святослав рассудительно. – А так мы все мужики, и естество у нас одинаковое.
Адальберт пробормотал что-то невнятное, жуя выдвинутыми вперед губами. Он плохо понимал здешнюю речь – вполне ведь мог что-то напутать. Принимая наполненный кубок, он стрельнул глазами по сторонам, проверяя, не проявляет ли кто-нибудь интереса к их разговору. Нет. Все ели, пили и болтали о своем, разгоряченные, раскрасневшиеся, захмелевшие. Ольгу развлекал барон Фрейгерр – большой дамский угодник и красавец с черными, будто вымоченными в смоле усами, закрученными до самых глаз. Она сдержанно усмехалась, слушая, что нашептывает ей кавалер.
– У меня для тебя подарок припасен, – сказал Святослав. – Сюрприз, по-вашему.
– Да? – произнес Адальберт почти без выражения.
Уточнять, какой именно сюрприз имеется в виду, он не стал.
– Распятие Христово. Вот такое. – Святослав скрестил запястья. – Чистое золото. Весь камнями усыпан. Хочу тебе подарить, святейшество. На добрую память.
Адальберт снял с шеи салфетку, тщательно вытер губы, лицо и обронил в пространство перед собой:
– Надо думать.
– Думай, святейшество, думай, – тотчас согласился Святослав.
– Один не ехать, – сказал Адальберт после непродолжительного молчания.
При этом его взгляд переметнулся на собеседника, проверяя реакцию. Святослав пожал плечами:
– Зачем один. Всей оравой приезжайте. Мои ворота для дорогих гостей всегда открыты. Всех уложу, накормлю и напою.
Тут Адальберт и согласился. Предстояло объясниться по этому поводу с Ольгой, но Святослав взял решение вопроса на себя. В конце пира он переговорил с ней и вернулся к гостю сияющий.
– Все оговорено. Сперва матушка не хотела тебя отпускать, но я упросил. Сказал, что желаю побольше о Христе узнать.
– Похвальное желание, – кивнул Адальберт, не заметив, что перешел на родной язык.
Выпитое и съеденное давали себя знать. Он стал ленивым и рассеянным. «Может быть, все-таки отказаться? – размышлял он. – Ехать куда-то среди ночи, опять вино, опять жирное и острое. Останусь, видит Бог, останусь».
– Далек путь? – спросил он наперекор внутреннему голосу.
– Десять верст, не больше, – оживился Святослав. – Птицей долетите, опомниться не успеете. Я вперед поеду, насчет бани распоряжусь. – Он многозначительно подвигал бровью. – Значит, говоришь, отроков позвать?
– Ты хозяин, – сказал на это Адальберт. – Я гость.
– Дорогой гость! – поправил Святослав, подняв палец. – Скоро свидимся. Своих дружинников здесь оставляю. Они проводят.
Так и было. А теперь миссия Адальберта, по существу, спасалась из Руси бегством. Он не выполнил поручения короля Отгона, обманул его ожидания. Случившееся можно было расценивать как большое политическое поражение Германии. Вместо того чтобы обзавестись новыми вассалами, страна надолго утратила авторитет среди русов. Как теперь возвращаться домой? Побитым псом с поджатым хвостом? И, главное, как обелить себя в глазах короля и королевского двора?