В конце концов поняв, что город им с наскока не взять, печенеги угомонились, разбили стойбища и приступили к осаде.
– Измором будут брать, – сказала Ольга своим сотникам. – Пошлите ратников по домам, пусть берут воду, хлеб и скотину. Вам нужнее. Вы с врагом бьетесь, а остальным покуда придется пояса затянуть потуже.
– А как взбунтуются кияне? – спросил один боярин.
– Самых ретивых казните, остальные присмиреют, – был суровый ответ.
– Многие колодцы пересохли, – напомнили Ольге, – а к Днепру хода нет.
– Лучше гнилую воду из луж пить, чем врагу сдаться, – отрезала она. – Все знают, как печенеги с пленными обходятся. Пустим их – погибнем смертью лютой. Стоять надо.
В эти роковые дни Ольга думала не только о Киеве и своих подданных, но и о троих внуках, за которых была в ответе. Она вновь сделалась решительной, суровой и беспощадной, как в былые времена, когда без колебаний проливала кровь людей – чужих и своих. Священная черная книга с золотым крестом пылилась на полке, потому что там говорилось о любви, прощении и милосердии, которые не могли спасти ни саму Ольгу, ни тех, кто ей дорог.
Трижды посылала она гонцов на прорыв, рассчитывая позвать Святослава на подмогу, и трижды головы несчастных выставлялись на печенежских пиках на виду у киян. Этим враги как бы говорили, что надеяться не на что. И в осажденном городе нарастали неверие и уныние. Мы обречены, говорили люди. Не будет нам спасения, если не сдадимся.
Ненадолго кияне воспрянули духом, когда на другом берегу появилась дружина Претича, оставленная Святославом на Руси. По ночам их костры были ясно видны с городских стен. Но силы их слишком малы, чтобы отогнать осаждающих. Не двигаясь с места, Претич ждал подхода подкрепления. А откуда ему было взяться, подкреплению? Кияне оставались один на один с ордой печенегов, обложивших их, подобно волчьей стае.
Предчувствуя близкий конец, Ольга упала на колени, обратившись к Господу с запоздалыми молитвами. Он не откликнулся. Пришлось искать выход самостоятельно.
На площади перед княжеским теремом собралось уже не менее тысячи голодных обозленных киян, требующих созвать вече. Пока что у них ничего не получалось, поскольку большой колокол по Ольгиному приказу срезали и спрятали от греха подальше. Однако народ уже закипал. «Сдадимся – может, кого убьют, а кого и в живых оставят, – таково было общее настроение. – Иначе все равно от голода и жажды передохнем. Уже и детишки пухнут, и заразу ветер разносит. Соберемся всем миром и откроем ворота».
Разгонять бурлящую толпу было некому: все дружинники находились на постах, готовясь отразить новое нападение печенегов.
И тогда Ольга велела выбрать самого смышленого и храброго отрока из дворни и привести к ней. Она приняла его не на престоле, а в небольшой светелке, чтобы парнишка не смутился и чувствовал себя в привычной обстановке. Ему было двенадцать годков, а звали его Микулой.
– Киев спасти хочешь, Микула? – спросила Ольга, усадив его напротив и угостив сухим пряником.
– Кто ж не хочет, – промямлил он, хрустя набитым ртом. – Только как?
– Я расскажу. Тут главное не бояться.
– Не забоюсь, – пообещал Микула. – А пряника еще дашь, княгиня?
– Золотом осыплю, – пообещала она. – И тебя и семью твою.
Вскоре после этого разговора прямо среди бела дня дружинники тайком выпустили мальчугана из города, спустив его на веревке в ров.
Был он обряжен в спадающие штаны беглого раба, на спине имел несколько рубцов от ударов плеткой, а в руке держал уздечку с бусами и кистями, снятую с печенежского коня.
Не проявляя ни малейшей опаски, побрел Микула в сторону Днепра. Сталкиваясь с вражескими воинами, он показывал уздечку и, как его научили, повторял по-печенежски: «Конь… Хозяин… Конь искать».
Иногда его останавливали, но пропускали дальше. Добравшись до берега, мальчик скинул портки и полез в воду. Только тогда печенеги заподозрили неладное, попытались достать беглеца стрелами, а когда не вышло, погнались за ним вплавь на конях. К счастью, как и предполагала Ольга, дружинники Претича с противоположного берега смекнули, что происходит, сели в ладьи и поплыли Микуле навстречу.
Печенеги, совершенно беспомощные в воде, повернули обратно, не дожидаясь, пока их перебьют из луков.
Микулу вытащили из реки и доставили в лагерь, где он предстал перед Претичем. Там мальчик в двух словах описал, что творится в осажденном Киеве, и передал воеводе устное послание Ольги: