– Прямо сейчас? – не поверил Ясмуд. – Метель на дворе. К ночи сильнее разгуляется.
– Богатырям метель не помеха, – провозгласил Святослав, порывисто вошедший в читальню. – Иди сюда, дядька, обниму тебя. Стар, стар. Ну ничего, моя матушка тоже не помолодела. Будете вместе косточки греть на солнце, прошлое вспоминать.
Он захохотал, положив руки на плечи Ясмуда.
– Свят! – укоризненно воскликнула Ольга, давая понять, что она себя старой не считает.
– Молчу, молчу! – Он опять захохотал. – Пойдем, дядька. Намилуешься еще со свой зазнобой. – Он подмигнул матери. – А сперва мне честь окажи. Будет как в детстве. Помнишь, ты учил меня лошадьми править? Вот я за возницу и буду.
– До утра подождать бы, – неуверенно возразил Ясмуд.
– Ох, невтерпеж мне! Да тут пятнадцать верст всего. Мигом домчим, а там банька, напитки горячие. Согреемся!
Святослав хлопнул Ясмуда по плечу. Ольга, наблюдавшая за ними, улыбалась. Ее радовало, что сын принимает ее избранника столь тепло и радушно. Даже то, что они уезжали, не беспокоило ее. Главное, что Ясмуд нашелся и отныне будет здесь, рядом.
Простившись с ним и с сыном, Ольга отправилась на обход своих покоев, решая, что и как нужно переделать, дабы обосноваться здесь вдвоем.
Ясмуд, выведенный Святославом во двор, неловко переминался в новом тулупе, который стоял колом, и войлочных чунях, столь плотных, что ногам было тепло на снегу. Гридни и дворня сгрудились под навесом, наблюдая за отъездом князя. Сопровождения он не брал, на месте не стоял, возбужденно похохатывая.
Под его присмотром конюхи завели сытую лошадь между оглобель, стали надевать дугу с бубенцами, в которую она никак не желала просовывать голову. Покосившись на Святослава, конюх потыкал ее кулаком в морду. Второй приминал в санях солому, застилая ее медвежьей шкурой.
– Видал, дядя? – Святослав толкнул Ярослава локтем. – Как барин поедешь. Садись. Уж я тебя прокачу-у…
Ловко запрыгнув на облучок, он расправил вожжи и шлепнул ими по круглым лошадиным бокам. Сани заскользили к открытым воротам.
Было еще светло, но чувствовалось, что день близится к концу. Провожающие помахали варежками и шапками, Святослав гикнул, лошадь побежала, екая селезенкой. Сразу за воротами подуло: ветер качал голые ветки, гнал снежные ручейки по наледи, заставлял собак жаться к земле. Поглядев, как метет с крыш и кружит по углам, Ясмуд окликнул:
– Князь, давай до завтра подождем?
– Трусишь? – Хохоча, Святослав стегнул лошадь вожжами.
Она припустила пуще, распустив по ветру хвост и гриву. Половина неба была белесая, а вторую затянуло темной тучей. Ясмуд заметил, как в одном окошке просвечивает лучина, и его охватила тоска. «Ольга, зря я ее оставил, – подумал он. – Даже поговорить толком не успели. И чего мальчишке не сиделось дома?»
Потом он вспомнил, что Святослав давно не мальчик, и ему сделалось смешно. Завернув воротник тулупа так, чтобы мех не влажнел от дыхания, он склонил голову к плечу и стал смотреть вдоль накатанной по морозу дороги.
– Не мерзнешь? – крикнул Святослав, не оборачиваясь.
– Нет, – отозвался из саней Ясмуд. – Знатный тулуп. Спасибо.
– Пустое. Для тебя, дядя, ничего не жаль.
Привратники безмолвно выпустили сани из города. Ветер ударил в лицо, лошадь зафыркала, выдувая ноздрями пар. Попутных саней на дороге не было, только встречные, и все ехали быстро, не обмениваясь обычными окриками.
Ясмуд прикрыл бороду воротником. Белые поля курились снежным дымом, за которым не было видно границы между небом и землей. С другой стороны тянулась темная полоса далекого леса, временами пропадающая за белесой завесой, колыхаемой ветром. Дорогу заметало все сильнее, уже только свежие следы от полозьев виднелись на ней. Вот она повернула, и ветер навалился справа, отогнув гриву лошади вместе с ушами.
– Еще не поздно вернуться, Святослав! – напомнил Ясмуд.
– Поздно, – донеслось до него.
Некоторое время ехали молча. Лицо у Ясмуда начало окоченевать, тогда как телу и ногам было тепло. Он стал тереться щеками о сырой мех, дышать в замороженные усы.
Сидящий впереди князь свернул навстречу ветру. Они проехали мимо рощи с редкими сухими листками, зацепившимися за ветки. Снегу летело немного, но он постепенно усиливался. Дорога почти слилась с целиной. Ясмуд стал высматривать вешки и не увидел ни одной.
– Князь, зачем мы с тракта на проселок съехали? – крикнул он.
– Узнаешь скоро, – донеслось из-за поднятого воротника Святослава.