– Я тоже хочу поехать,– кивнул Виктор.– У Волоша передо мной должок имеется!
– Поедешь,– кивнул воевода.– Ты вот что, сходи к кожемяке Ефиму. Он дочь хотел за Елисея отдать, да видать не судьба. Девка уже третий день от горя убивается…
– Схожу,– пожал плечами Виктор.
Он вышел из гарнизона и направился в район кожемяк. Теперь на Виктора вовсе не глазели прохожие, как в первые дни. Он стал обычным посадским ратником. Даже отрастил бородку. К тому же даже немного прославился, отомстив с ратниками из Вышегорода за смерть погибших товарищей.
Кожемяка Ефим раскладывал под навесом подсушенные шкуры. Он кивнул и тихо произнес:
– Заходи в избу.
Виктор осторожно вошел в просторную избу. Слада, с покрасневшими от слез глазами, сидела у прялки. Виктор только сейчас заметил, что девчонка совсем молодая, не старше шестнадцати.
– Ратник, как мой Елисей погиб? – чуть слышно спросила девушка.
– В бою с разбойниками,– вздохнул Виктор.– Меня оглушили кистенем, когда я очнулся – Елисей уже…
Девушка закрыла лицо ладошками и расплакалась.
– Не плачь, девонька. Елисей был смелым ратником. Но его уже не вернешь… жить надо дальше. У тебя еще вся жизнь впереди.
– Обещай, ратник, что покажешь, где похоронен мой Елисеюшка…
– Мы обязательно съездим вместе. Но немного позже…– Виктор сел на корточки и нежно погладил девушку по голове.
Слада перестала плакать и неожиданно прижалась к его груди.
– Ты запомни главное, девочка. Человек жив до тех пор, пока он живет в нашем сердце…
– Елисей всегда будет жить в моем сердце…– вздохнула девушка.
Вскоре Виктор покинул дом кожемяки. По дороге в гарнизон он забрел на городской рынок. В гарнизоне снабжали военным снаряжением и одеждой, но сапоги оказались никудышными. Он постоянно натирал мозоли и сегодня решил прикупить мягкие сапожки из кожи. Как раз вчера получил первые пожалованье, два серебряных гривна. К полудню рынок почти опустел, но сапожник Агап всегда сидел почти до вечера. Он не только продавал сапоги, но и починял в свободное время. Виктор выбрал кожаные сапоги из оленьей кожи и не торгуясь, купил за пол гривны. Сапожник даже просиял от восторга.
На выходе из рынка, на пеньке сидел старик и перебирал струны на гуслях. Виктор нащупал в кисете маленький квадратный кун и бросил в шапку.
– Здоровьица тебе, ратник! – кивнул старик.
Горазд уже ждал возле тренировочного дворика. Он поманил Виктор внутрь.
– Завтра с рассвета на Черные Курганы скачем. Соберись хорошенько, меч наточи. У Хари возьми лук и стрелы.
Виктор кивнул.
– Сильно не обольщайся, ратник. Волоша просто так не возьмешь, он зверь битый и хитрый. К тому же на Курганах к нему не просто будет подступится.
– Горазд, я все спросить хотел про вчерашнюю казнь. Люто с Сычком обошлись.
– Говоришь люто? – усмехнулся помощник воеводы и слегка приосанился. – Видел бы ты, что татарин творил, когда на Русь пришел. В тех селениях, что пытались восстать – убивали всех, даже детей, кто выше тележной оси. Посадских и старейшин бросали в котел с кипящей водой или в раскаленного медного быка. Но хуже всего, когда твой соплеменник – предатель. Вчерашняя казнь – воля родных тех, кого Сычок подвел под смерть. Кто пал от руки подлых разбойников. Закон всеедин. Украл – лишишься пальца или руки. Подвел под смерть товарища или предал – сам готовься к смерти. Блудничал с чужой женой – расстанешься с головой. А без Закона никак нельзя.
– Я все думаю, не пора ли Руси объединиться и отпор дать татарину?
– Ты перестань даже об этом говорить, ратник. У татар везде свои уши. Князь Александр Ярославович не зря в Орду поехал, будет перемирие, послабление для Руси. Сейчас не татарин для нас первый враг, а рыцари, что с северных границ ползут. Это лютое зверье. Если перед татарином можно еще данью откупится, то рыцари хотят земли нашей, да веру православную растоптать. Так что думай наперед, прежде чем сказать.
– Мы когда в Посад ехали, встретили татарский дозор. Я отказался ихнему темнику поклониться. Они меня кнутами да сапогами добро угостили.