– Господа, сегодня вы чертовки убедительны. Можете хоть завтра пригонять строительную технику.
– Спасибо, Виктор Павлович. С вами всегда приятно иметь дело…– просиял Бурлицкий.
Когда подрядчики покинули кабинет, Воронцов подошел к окну и промурлыкал под нос навязчивый популярный шлягер. В двери тихонько постучали и впорхнула Мариночка:
– Виктор Павлович, впускать посетителей?
Мэр кивнул. Воронцов вовсе не любил личных встреч с горожанами. Каждый раз что-то требовали или просили, иногда попадались совершенно неадекватные граждане, грозившие пожаловаться в вышестоящие инстанции. Как раз один из таких сегодня явился на прием. Перед Воронцовым сидел пожилой мужчина с густой седой шевелюрой и пронзительным взглядом темно-карих глаз.
– Вы по какому вопросу? – вежливо спросил Воронцов.
– У меня к вам скопилось много вопросов, Виктор Павлович.
– Кстати, вы не представились.
– Овсянников Алексей Юрьевич. Я полгода назад вышел на пенсию. Тридцать лет оттрубил на заводе. Вот скажите, Виктор Павлович… в центре вы порядок навели. Тротуары, площадь, городской парк… Но километр от центра отъедешь – колдобина на колдобине, на машинах колеса отваливаются. Тоже самое с освещением, которое у нас только на центральной улице. На остальных улицах люди по вечерам не ходят?
– Дорогой мой Алексей Юрьевич, не все сразу… к 2030 году у нас в городе будет освещено девяносто процентов улиц. А дорогами планируем заняться в ближайшее время.
– Знаю. Опять таджиков нагоните, они колдобины щебнем присыплют, а к зиме все дождями размоет и начнется… неужели нельзя сделать надежно, почему у нас всегда все через жопу?
Воронцов насупился. Овсянников все не успокаивался и продолжал грозную тираду.
– В городской поликлинике половина врачей разбежались, в больнице холодно, как на Северном полюсе. У меня такое ощущение, что таких как вы сажают на должности – специально для сокращения населения.
– Зря вы так. Меня назначили мэром всего два года назад, но я уже успел многое сделать…
– Что вы успели? Центр города и два новых магазина открыли? Тоже мне, политический деятель. Возле Администрации ни одного отечественного автомобиля… сколько ваша машина стоит?
Воронцов скромно промолчал.
– Я к вам в уборную на этаже заглянул – плиточка, финская сантехника… вы в городской больнице хоть раз в туалет заходили? Как при Хрущеве построили – так все и осталось…
– Я все понимаю… Москва ведь тоже не сразу строилась.
– Послушайте, почему в стотысячном городе ни одной нормальной детской площадки? Или вы считаете пару ржавых качелей в городском парке детишкам вполне достаточно? Почему фонтан только по праздникам включаете?
– Послушайте, господин Овсянников, изложите жалобы в письменном виде и передайте секретарше. На ближайшем заседании мы рассмотрим.
– Вот я одного не пойму… вот вы – чиновники и депутаты – вроде считаетесь слугами народа. Что же вы нас смотрите, как на холопов? Сколько наворовали, господин Воронцов, за два года? Может думаете я не знаю, за что вас с прежнего места турнули? Интернет все помнит…
– Овсянников, да вы не в себе! – нахмурился Воронцов.
– Нет, господин мэр, я вполне хорошо себя чувствую. Послушайте, вам самому не стыдно? Зачем вы вообще сели в кресло градоначальника, если не можете в Тихореченске порядок навести…
– Покиньте мой кабинет, иначе я сейчас же вызову охрану.
– Погодите…– посетитель медленно привстал.– Начнутся еще новые времена, будут таких как вы – вагонами в Сибирь вывозить… Ох, как нуждается Россия-Матушка в глубокой чистке… где же ты, наш новый Иосиф Виссарионович…
Овсянников вышел, напоследок громко хлопнув дверью. Воронцов привстал и слегка походил по кабинету. Ну что за люди… никогда им не угодишь. Мэр несколько раз глубоко вздохнул и попросил секретаршу вызвать нового посетителя.
Это оказалась спокойная грустная женщина с крашеной рыжей шевелюрой.
– Виктор Павлович, вы уже второй год обещаете моему дедушке-ветерану квартиру. Он на Лермонтова живет, дом старый, удобства на улице… к себе дедушку тоже не могу взять, мы вшестером в двухкомнатной квартире…