К концу октября боевая обстановка на всех западных направлениях сложилась выгодно для нас и угрожающе для противника.
Мы — командиры низовых звеньев боевого строя — были непосредственными исполнителями стратегических и тактических замыслов и планов Главного командования, тщательно и конкретно разработанных оперативными отделами фронтовых, армейских, дивизионных и полковых штабов.
Каждый из нас, от командира взвода и до комбата, в огромном размахе наступательного сражения отвечал только за свой участок поля боя. Поэтому мы не могли знать в деталях всей сложности расстановки боевых сил в больших масштабах.
Однако на сей раз, на передышке, нас о положении на фронтах достаточно осведомили армейские агитаторы. Фашистское командование, во главе с самим Гитлером, после успешного летнего наступления Красной Армии рассчитывало на «оперативную паузу», полагая, очевидно, что наши войска выдохлись и не смогут развить дальнейшее наступление в условиях осенней распутицы и бездорожья. Однако эти прогнозы не оправдались: успешное продвижение наших войск в восточных районах Белоруссии продолжалось весь октябрь. Фашисты забили тревогу, опасаясь стратегического разрыва между группами армий «Север» и «Юг», что частям Калининского фронта дало бы возможность выхода в Польшу и Восточную Пруссию. С лихорадочной поспешностью противник начал строить укрепрайоны на промежуточных рубежах, используя, естественные преграды: многочисленные озера, реки, болота,— сгоняя на эту каторжную работу военнопленных и местное население под дулами автоматов.
Особо упорные бои шли на Витебском направлении. Для спасения положения Гитлер перебросил сюда с других фронтов массу бомбардировочной авиации. Несмотря на плохую погоду, фашистские летчики на самолетах нового типа налетали на боевые порядки и резервы по нескольку раз в сутки группами в сорок — пятьдесят бомбовозов. Однако войска Калининского фронта штурмом освободили город Невель и продолжали наступление в полосе Витебск — Полоцк. Уже почти открылись ворота в Прибалтику.
Не менее кровопролитные бои шли на Гомельско-Бобруйском направлении. Почти все восточные районы Белоруссии были очищены от оккупантов. Войска Центрального и Западного фронтов готовили решительный удар в направлении Орша — Могилев. Немецкие группы войск «Север» и «Центр» оказались разрезанными коридором шириною около двадцати километров и были лишены возможности оперативной переброски.
Вот в этот-то узкий коридор-пробоину, далеко вырвавшись вперед, и устремились части гвардейского соединения, которому мы теперь были приданы.
Ночной марш-бросок имеет свои положительные и свои отрицательные стороны. Он труден и требует предельного напряжения физических сил пехотинца. Зато ночная темнота надежно гарантирует от налета авиации и обеспечивает скрытность передвижения. Впрочем, рассуждения и сомнения—не наше дело. Есть приказ, и его надо выполнять.
На сборы было дано полтора часа. Однако уже через час стрелковая рота старшего лейтенанта Игнатюка в полном боевом порядке, без суматохи и шума вышла на шоссе и в ожидании команды, приняв вправо, пропускала многочисленную тракторную, конную и самоходную артиллерию резерва Главного командования. Утробно ворча моторами и оглашая окрестности неистовым ревом, проходила танковая колонна. Вся эта грозная техника торопилась туда же, куда и мы,— на Оршу.
Мою роту выстраивали старшина Василий Иванович и Николай Пряхин. Пулеметы уже были установлены на волокушах. Однако в последнюю минуту меня вдруг взяло сомнение: не перегрузить ли «максимы» на солдатские плечи? С целью разведки я выбралась на шоссе и ахнула: под колесами и гусеницами подмороженный и прикрытый свежевыпавшим снежком дорожный покров буквально раскис. Как тащить волокуши по голой земле и гравию?.. Опять, выходит, я опростоволосилась, не предусмотрев и не взвесив всех деталей «за» и «против».
Пушки и пушчонки всех систем и. калибров нескончаемым потоком тянулись в сторону передовой. Рычали сильные трактора, урчали моторы самоходок, позвякивали лафеты. От гусениц и шин, как мелкие осколки, летел по сторонам гравий. Оглушенные ревом, беспокоились мохноногие короткохвостые кони-битюги. Тяжело поводили взмыленными боками, вздрагивая под кнутами и приседая широкими крупами, протестующе взвизгивали и ржали, точно жалуясь на свою нелегкую ратную службу.
Распутывая постромки упряжи, переругивались ездовые и форейторы. Артиллерийские офицеры, поторапливая, беззлобно пристегивали к уставной команде «подкалиберные» словечки.