- «Керржес».
- Да. Он. Дьявольская тварь, которую я сумел выдрессировать и поставить себе на службу.
- Чтобы натравить на беспомощных людей.
Приор Герард зашипел от злости.
- Нет, Паук. Чтобы натравить на Орден. Орден Святого Лазаря, который раз за разом швырял меня в огонь, а когда решил, что я утратил полезность – списал в утиль, как отработанный лабораторный материал. Орден, который алчно жаждет славы и власти, не заботясь о том, какой ценой они куплены… Для этого мне нужно было чудо.
- И ты сотворил его.
Герард засмеялся. Смех был неприятный, скрежещущий, и Гримберт поморщился при мысли о том, как трутся от этого смеха все железяки, скрепляющие лицо приора воедино.
- Да. Я сотворил чудо. Мироточащая пятка Святого Лазаря! Чернь любит подобные чудеса, они кажутся ей чем-то вроде бесплатной похлебки. Но на самом деле я рассчитывал не на чернь, мне нужны были другие паломники. Братья-рыцари Святого Лазаря, которые стали стягиваться в Грауштейн со всей империи подобно тому, как трупные мухи стягиваются на запах мертвечины!
Ты и сам мертвец, подумал Гримберт. Скалящийся от злости, ликующий мертвец, превративший Грауштейн в огромный некрополь.
- Почему «Керржес»? – спросил он напрямик.
Видно, его вопрос доставил удовольствие приору Герарду, потому что динамики «Вопящего Ангела» в ответ транслировали его негромкий смех.
- Только «Керржес» мог уничтожить то, чем дорожат подонки в чистеньких сутанах, которым никогда не приходилось вдыхать вонь человеческого мяса на горящих улицах. То, с чем не справились бы осадные орудия, ядовитые газы и реактивные минометы. Я хотел уничтожить раз и навсегда репутацию Ордена. Его доброе имя. Грауштейнское Чудо сделает это лучше бубонной чумы. Только вообрази эту картину… Десятки рыцарей-монахов по всей империи, недавно вернувшиеся из паломничества к чудотворной пятке, вдруг впадают в ярость и неистовство! По герцогствам и графствам вспыхивает беспорядочная стрельба, оборачивающаяся неисчислимыми жертвами! Кровожадные демоны с зеленым крестом на броне разносят в щепы своими орудиями дома и трактиры, постоялые дворы и крепости!..
- Твое проклятое чудо продлилось лишь три дня.
- Этого хватило, чтобы распустить по метастазы по всем кровяным потокам империи. По меньшей мере два десятка рыцарей покинули Грауштейн, неся в себе дьявольские дары «Керржеса». Я хотел выпустить в мир больше, куда больше, однако все испортил мальчишка.
- Франц Бюхер?
- Он самый. Эти чертовы сосунки, норовящие напялить дедушкины доспехи, все равно, что яйца, лезущие на сковородку. Они всегда причиняют одни только неприятности.
Гримберт вспомнил Франца – в тот момент, когда он был мечтающим о рыцарских подвигах юношей, владельцем «Стальной Горы», а не окровавленным чудовищем, беснующимся среди мертвых тел.
- В этом и была его вина? Слишком наивен?
- Слишком молод! – раздраженно бросил приор, - Слишком быстрый метаболизм в нервных тканях. То, что должно было длится несколько дней, у него прошло в считанные часы. «Керржес» слишком рано вырвался на свободу. Это порядком испортило мой план – пришлось вводить карантин и запирать ворота Грауштейна, оставив внутри многих братьев, уже зараженных лангобардской дрянью.
- Ты мог не запирать ворота Грауштейна. Позволить рыцарям покинуть его.
Герард вновь засмеялся. Этот хлюпающий звук напоминал звук лопающихся перезрелых виноградин под чьей-то тяжелой ногой.
- Мог бы. Но только не после того, как ты заявился в Грауштейн, чтоб тебя! Посуди сам – рыцарь без имени и герба, не открывающий своего лица, не испытывающий никакого интереса к чуду, но отчего-то присоединившийся к прочим раубриттерам. Мало того, обладающий некоторыми весьма интересными познаниями по части еретических практик Лангобардии!
- Ты… ты принял меня за шпиона.
- А за кого еще я мог тебя принять? – рыкнул приор Герард, на миг теряя самообладание, - За Святого Пантелеймона?
Гримберт издал небрежный смешок онемевшим горлом.
- В Грауштейне собрались десятки монахов-рыцарей. Любой из них мог быть шпионом капитула.
- У Святого Престола много ушей и много глаз, Паук, и далеко не все из них соединены с кровеносной системой Ордена Святого Лазаря. Есть прочие Ордена, которые годами интриговали против него, подтачивая и разрушая былую мощь. Есть кардиналы и епископы, ведущие свои партии, подчас столь же незаметные, как швы на шелковой мантии. Есть Ватикан, который пишет правила, но который далеко не всегда сам же ведет по ним игру. Есть Инквизиция, в конце концов…