— Глянь-ка, — бросила она, проходя мимо меня, вытирая свои шикарные волосы откуда-то взявшимся полотенцем, — а колдун то у нас с воспитанием.
— Великолепные формы, — я улыбнулся, провожая ее взглядом, — второй размер, ничего не висит, все как я люблю.
— Будешь себя хорошо вести, может быть, дам потрогать, — ничуть не смутившись, ответила Лека, откинув полог и заходя внутрь палатки.
Верхний край у полога палатки был оторван. Стало понятно, откуда она взяла «полотенце».
Я сходил на берег и умылся. Вернувшись, обнаружил, что рубашка за ночь отсырела и неприятно липла к телу. Но делать нечего, поверх нее надел кожаный панцирь.
«Ничего страшного, не растаю, так даже быстрее высохнет».
Думал я, завязывая ремешки и закрепляя наплечники.
— Позавтракать бы, — массируя живот и зевая, сказал Флавий, ни к кому из нас не обращаясь.
— Так разведи огонь, — уже в легком кожаном доспехе, Лека вылезла из своей палатки, поправляя колчан за спиной. — Чай есть, мясо и хлеб тоже. Перед выходом подкрепиться однозначно надо.
— Я больше по холоду специалист, — напяливая свой кафтан, пробормотал маг. — С огнем пока не в ладах.
— Ты бы умылся, сходил, — ухмыльнулся я, глядя на помятое лицо Флавия. — Я костер разведу. В палатке кресало видел и трут.
— А кремень? — присев у потухших углей вчерашнего костра, поинтересовалась Лека.
— Где-то рядом с трутом лежал, — ответил, залезая в нашу палатку.
— Надо их с собой забрать, — разгребая кинжалом угли, предложила девушка. — Мало ли когда пригодятся.
За дровами, точнее за хворостом удалось отправить Флавия. Он принес несколько сухих коротких веток от кустарника. Наломав их и уложив шалашиком, я пристроил меж ними трут и несколько раз чиркнул кремнием по кресалу, выбивая из последнего искры. Трут занялся легким дымком со второго раза. Я особо не удивился, оперевшись на руки, наклонился и раздул занявшийся огонек.
— Хорошо когда есть игровая условность, — разжигание костра не обошлось без подковырки со стороны Леки, — чиркнул пару раз, вот тебе и огонь. Словно всю жизнь только огнивом и пользовался.
— Дров нормальных принеси, — будничным тоном ответил я ей, пропуская мимо ушей ее «шпильку». — Я пока воды наберу, и хлеба с мясом нарежу.
Она не стала спорить, а молча кивнула головой и ушла в сторону леса. Честно признаюсь, я был очень удивлен.
Через полчаса, плотно позавтракав и собравшись, мы по совету Назара выдвинулись вдоль реки. Я забрал огниво — кресало, трут и кремень, все предметы объединились в инвентаре и заняли одну ячейку. Лека забрала к себе котелок и треногу, Флавий решил «не забивать инвентарь всякой ерундой». Но оставленные Анечкой кружки взял каждый из нас. Мало ли что будет впереди.
Мы дошли до излучины реки, лес подошедший в этом месте практически к самому берегу, за поворотом внезапно обрывался. Перед нами раскинулось широкое поле, идущее под уклон к горизонту, у самой его границы виднелась цепь невысоких сопок. Километрах в двух на небольшом возвышении и стояла нужная нам усадьба.
С этого расстояния здание казалось игрушечным и нереальным, резко выделявшееся на фоне колышущегося моря зеленой травы. Двухэтажный дом из кирпича, выкрашенного в розовый цвет, широкая лестница и фронтон в греческом стиле с узкими колоннами. Башенка с высоким шпилем на крыше, два одноэтажных флигеля, пристроенные к основному зданию усадьбы, образовывали букву «П». Небольшой парк огорожен высоким кованым забором с затейливым узором и еловыми шишечками на концах тонких столбов. На территории парка, слева от усадьбы, маленькая часовенка и сразу за ней погост.
— Выглядит мирно, — высказался Флавий, держа руку у лба на манер козырька. — И даже красиво.
— А зачем рука у лба? — я решил нарушить его благостный настрой неуклюжей шуткой. — Солнца на небе я не вижу или у тебя какой-то особый навык появился? Козырное зрение.
— Само строение компактное и небольшое для баронской усадьбы, но выполненное в стиле раннего классицизма выглядит изысканным и изящным. Особый шарм добавляет парковая часовня, делая баронское имение действительно красивым, — негромко произнесла Лека, стоя с задумчивым выражением на лице. После короткой паузы, во время которой мы с Флавием стояли с открытыми от удивления ртами, глянула на меня и добавила. — А шутка твоя дебильная и не смешная.