Стоило всем завернуть за капот и хотя бы отчасти скрыться от любопытных взглядов толпы, как Соню вывернуло. Мы с Милой мгновенно оказались рядом, придерживая её за плечи. Подругу начало трясти еще хлеще, чем Милу перед последним испытанием, по её щекам катились крупные слёзы, но она никак не могла вздохнуть. Потому что каждый новый вдох вызывал очередной позыв к рвоте.
— Всё закончилось, — зашептала я. — Всё закончилось.
— Феликс, есть вода? — позвала Мила.
Феликс замер, гладя на Соню, его лицо морщилось, словно от боли. Но не из-за малопривлекательного зрелища, скорее ему было невыносимо видеть её такой. Услышав вопрос, друг печально покачал головой.
— Воды нет, прости.
Вместо этого он вытащил из кармана пиджака шелковый платок и протянул его Соне. Она мгновенно вытерла губы.
— У меня в сумке есть вода, она на заднем сидении, — встряла я.
Понадобилась еще пара минут, прежде чем Соня смогла произнести долгожданное:
— Я в норме.
Я облегченно вздохнула.
— Поехали уже отсюда поскорее.
— Мы все не поместимся, — заключил Феликс. — Алек, тебе придётся ехать на мотоцикле.
— Сначала мне нужно его осмотреть, — слабо возразила Соня, поднимая взгляда на Антверлена.
Алек выглядел вполне здоровым, только вот его одежда во многих местах была подгоревшей или порванной. И волосы… Обычно он носил аккуратный хвостик, но сейчас резинка осталась где-то в змеином аду, и поэтому волосы друга растрепались по плечам, они были всклокочены так, что напоминали осиное гнездо. Но больше всего меня испугала частично оплавленная кожа куртки и перчаток.
Словом, я была полностью согласна с Соней.
— Нет, — покачал головой Алек. — Сначала нам нужно убраться из порта. Поверь, я цел.
Он говорил спокойным голосом, так что слова прозвучали убедительно.
— Вы поместитесь сзади? — спросил Феликс у меня, Марселя и Сони.
— Я готов ехать в багажнике, если потребуется, — впервые с начала вечера подал голос Марсель.
Алек провеет пятернёй по волосам.
— Я могу поехать с Ми… — он не успел договорить, как подруга уселась на переднее сиденье машины и характерно хлопнула дверцей.
Антверлен проводил это действо долгим и печальным взглядом.
— Я могу поехать с тобой, — предложила я. — А Соня в машине осмотрит Марселя.
— Я в порядке! — упрямо возразил юноша.
— Хорошо, — мгновенно согласился Алек. — Не будем терять время.
Это стало сигналом к действию. Соня распахнула дверцу и начала впихивать парня внутрь, словно это не она пять минут назад извергла наружу содержимое своего желудка. Алек оседлал байк и с пол-оборота завёл его. Я уже собиралась перекинуть ногу, как меня остановил Феликс.
— Один момент, — улыбнулся он, и накинул мне на плечи своё пиджак. — Чтобы не замёрзла.
Я посмотрела на него с благодарностью, а затем, не удержавшись, наклонилась и прижалась губами к его щеке. Феликс, явно не ожидая подобного, замер. Я ждала какой-нибудь язвительной шутки, но той не последовало.
— Поехали домой, — заключил он, когда я отстранилась.
— Поехали домой, — повторила эхом я.
А затем развернулась на носочках и, запрыгнув за спину Алека, приготовилась встречать ветер свободы и безопасности.
Я прижалась к Алеку всем телом, стараясь отжать у него все возможные крупицы тепла. Но мои зубы и не подумали перестать стучать. Конец сентября давал о себе знать, и даже сочетание шерстяного пиджака и спортивной олимпийки не спасало от пронизывающего ветра. Правда, во всём этом был один весомый плюс. Когда холод занимает все твои мысли, невозможно размышлять о чём-либо еще. Например, о «Гонке Стихий».
— Так. Хватит, — скомандовал Алек, тормозя у обочины.
Мы сейчас были где-то за городом, вокруг не было никаких зданий, только столбы с проводами, да поля с редкими деревьями. Феликс уехал вперёд почти сразу, сославшись на то, что ему нужна фора для заправки. Мы не возражали.
— Слезай! — послышался очередной приказ друга.
— Т-ты от м-мен-ня изб-бавляеш-шься? — сквозь зубную дробь пролепетала я.
— Чтобы меня потом выгнали из собственного дома? — усмехнулся Алек.
Казалось, он совсем не замёрз. Спрыгнув за мной с мотоцикла, он схватил меня за плечи и начал усердно их растирать.
— Сейчас мы тебя согреем, а потом ты сядешь передо мной.
В его словах не было и намёка на вопрос, но я всё равно кивнула. А потом начала подпрыгивать, чтобы усилить кровоток.
— Не знаю, смогу ли сказать тебе это после, но то, что ты сегодня сделал…