Нахмурившись, я перечитала предложение еще раз, а затем еще раз. Голова очень плохо соображала спросонья. Усилием воли я заставила себя сосредоточиться и взяла другой лист, на нём также стояла эмблема «FP Fund», и этот документ был также посвящён «Строителям будущего», только здесь уже был запрашиваемый перечень участников программы. Бóльшая часть фамилий мне ни о чём не говорила, к счастью, рядом имелась пояснительная приписка. Список включал очень многих: от сотрудников Роскосмоса и Сколково до олимпийских чемпионов. На столе было несколько аналогичных бумаг.
Перебрав несколько листов, я нашла другой, более исписанный. На нём также имелись уже знакомые слова «При содействии благотворительной организации «FP Fund». Программа «Созерцая мир». Целью и задачей проведение программы является популяризация искусства среди социальных масс, повышение интереса к мировой и отечественной истории, культуре, живописи, музыке… Проведение благотворительных вечеров, концертов, выставок… Собранные средства будут переданы на получение грантов на бизнес и образование в сфере культуры и искусств…».
Что это за бумаги? Неужели Феликс как-то связан с благотворительными фондами? Я напрягла память, пытаясь вспомнить, о чём он мне вчера рассказывал. Друг говорил что-то о том, что сегодня… нет, не сегодня, завтра. Завтра у него встреча с держателем картинной галереи для обсуждения… чего-то. Чего?
Как бы я не напрягалась, мозг отказывался содействовать мне в поиске ответа. Разочаровано опустив лист на стол, я провела по эмблеме пальцем. «FP Fund»… «FP»… Феликс Паррес.
От догадки у меня выпучились глаза. Так вот чем он занимается!
— Великие силы, — ошарашено прошептала я.
Слова прозвучали чересчур громко. Я это поняла, когда матрац на кровати слегка скрипнул, затем послышалось шелестение простыней. Резко обернувшись, я поспешно отошла от стола. Феликс потёр один глаз, затем несколько раз моргнул, пока его взгляд не сфокусировался на мне.
— Доброе утро, — заспанным голосом пробормотал он, а затем зевнул.
— Я бы сказала «Добрый вечер», — не удержалась от шутки я.
Друг улыбнулся, а затем перевёл взгляд на синее небо за окном.
— Который час? — приподнимаясь на локтях, поинтересовался он.
— Почти шесть. Я сама только-только проснулась. Прости, что разбудила.
Не сдержавшись, я присела на краешек широкой кровати. Так мы оказались лицом к лицу. Феликс взял меня за руку.
— Как ты? — нерешительно спросил он, поглаживая мои пальцы. — Ты вчера так быстро отключилась.
Я старалась не обращать внимания на то, как радостно моё тело отозвалось на его прикосновение.
— Сама пока не знаю. Но спалось мне хорошо. Спокойно.
Это было верное слово. Но причиной тому был не особняк, а Феликс. Рядом с ним мне было спокойно. И в этом была его главная ценность.
— Если я встречу этого мерзавца, то прибью на месте, — неожиданно резко заявил друг.
Оторвав взгляд от наших переплетённых пальцев, я посмотрела на парня. Его взгляд был направлен на мою щёку. Я вмиг поняла, что он говорит о Максе. Да уж, старый знакомый наградил меня приличным синяком. В этом я убедилась вчера, когда, наконец, добралась до зеркала в ванной. Сине-фиолетовое пятно расползлось от носа до виска и по форме и цвету напоминало баклажан.
— Он этого не стоит, — покачала головой я, а затем поспешно добавила — но мне приятно, что ты готов отстаивать мою честь, как настоящий рыцарь.
Феликс нежно улыбнулся. Я даже обомлела. Никогда не видела у него такой улыбки. Ироничную, весёлую, самодовольную — да. Но нежную… никогда.
— Ради тебя, Лина Солмей, я готов на многое.
Вот оно. Идеальный момент, чтобы спросить. Пока мы одни, в безопасности, и никто нас не беспокоит. Я крепче сжала его ладонь и тихо сказала:
— Думаю, настало время нам поговорить.
Феликс заметно напрягся, но, спустя секунду, согласно кивнул. Он подтянулся на оной руке, чтобы сесть ровнее.
— Я просто хочу понять, разобраться в том, что между нами. Как это называть? Дружба или отношения? Что-то между? Или ни то, ни другое?
— А что ты чувствуешь? — в ответ спросил парень.
Я задумалась, подбирая правильные слова.