За оставшиеся пять минут Хелена распределила остальных ребят. Почти все остались довольны. А после нас отпустили. Впереди меня ждали еще три лекции, но до них оставался час. Я как раз успею принять душ и переодеться.
— Лина, ты в комнату? — спросила меня Нина.
— Да, ты идёшь?
— Нет, — покачала головой соседка. — Мы с Крисом пойдём в столовую, а то так и не успели нормально позавтракать перед уроком.
Вспомнив их альтернативу, я поспешила закрыть тему и попрощаться.
— Хорошо, тогда увидимся позже.
— Договорились, — улыбнулась девушка и пошагала прочь.
Мне тоже не хотелось терять время. Натянув спортивные штаны и толстовку, я подхватила с пола сумку и поспешила к выходу из учебного корпуса. На этот раз я решила спуститься не через столовую, а через главный вход — этот путь был короче.
Со сменой этажей пришла и смена атмосферы здания. Я вновь очутилась в старинных стенах с древними картинами и скульптурами. Везде сновали ученики, одетые в самые разные цвета. Мне до сих пор было трудно свыкнуться с отсутствием формы Средней Школы Соляриса. Но я теперь не в Солярисе, Равен — совсем другое место.
Миновав турникет, я толкнула огромную входную дверь и поспешила вниз по ступенькам. Свежий воздух, как приятно. Замерев на миг, я подставила лицо прохладному ветерку и вдохнула запах осени. Мышцы еще приятно потягивало после интенсивного занятия, голова немного пухла от обилия новых движений и техники, но мне давно не было так хорошо. В эту секунду, все мои невзгоды показались мне такими далёкими. Я в РАИ — месте, о котором мечтала с детства. Я только что танцевала два часа подряд! Я быстро нашла много новых друзей, а еще у меня отличный партнёр. Всё хорошо.
— Лина, — позвал меня кто-то.
Этот голос показался знакомым, либо мне уже чудилось. Но нет, мой рассудок был в порядке. Резко обернувшись, я увидела Никиту. Парень облокотился на велосипедную стоянку, спрятавшуюся под липовой кроной, за спиной небрежно болтался рюкзак, а взгляд светло-зелёных глаз был прикован ко мне.
— Я тебя ждал. Нужно поговорить.
Я замерла, не зная как реагировать. Поэтому просто приросла к земле и стала рассматривать старого знакомого. А он был также красив, как в нашу последнюю встречу. Нет, не ту ужасную ситуацию три дня назад, а вне Академии — когда Никита приезжал в Солярис в конце июля.
Прошло чуть больше месяца, а парень заметно загорел. Его светлая кожа приобрела золотистый оттенок, отчего улыбка стала казаться еще белоснежнее. Русые волосы он по-прежнему стриг очень коротко — на военный манер. Эта привычка досталась ему от отца — полковника. В руках Никита вертел одну из своих любимых бейсболок, с минуты на минуту натянет козырьком назад.
А еще он стал атлетичнее. Я тихонько сглотнула. Мой взгляд пробежался по обнажённым рукам и плечам, затем переместился к груди, та тоже стала шире. Великие силы, ну почему он не мог надеть что-то более закрытое, чем майка, на дворе как-никак сентябрь!
Кажется, Никита наконец понял, что я не собираюсь двигаться с места, поэтому решил действовать сам. Преодолев расстояние между нами за считанные шаги, он оказался совсем рядом. Забавно, а от него по-прежнему пахло солью. Так, Лина, соберись! Нельзя терять голову.
— Лина, — это прозвучало довольно ласково, парень опустил ладонь мне на плечо.
Я проследила за ней взглядом, затем вспомнила, как он этими самыми пальцами гладил другую девушку, и в следующее мгновение отстранилась.
— Мне не о чем с тобой разговаривать.
— Я хочу извиниться, — быстро добавил он, видимо боялся, что я сейчас уйду. — Просто дай мне всё объяснить. Пожалуйста.
Его лицо было таким умоляющим, что мне мгновенно захотелось обнять его. Но я не могла, не после того, что он сделал. А может я ошиблась? Всё неправильно поняла? Еще ведь можно всё вернуть. Никита ведь сказал, что пришёл извиниться.
И всё же я не спешила показывать парню свою стремительно разгоравшуюся надежду. Сжав волю в кулак, я лишь коротко ответила:
— У тебя пять минут.
— Может, куда-нибудь присядем? — тихо предложил Никита.
Что?! Ну нет. Если мы начнём всё это растягивать, то я точно не выдержу. Я и так мечусь между желанием поцеловать его и желанием поколотить, и мне страшно, что возобладает неправильное.
— Четыре пятьдесят, — отрезала я.
Парень глубоко вздохнул.
— Как хочешь. В общем, прости меня. Я не знал, что это тебя так сильно обидит, и мне жаль.
Я… я… была в замешательстве.