Глядя в любимые глаза, я не замечала ни шагов, ни поворотов. А когда крепкие руки привычно легли на бёдра, чтобы поднять меня в ту самую поддержку, которая так долго у нас не получалась, я вспомнила вечер, когда я уснула в машине Айвана. «Так вот как так вот как выглядит мир с высоты твоего роста!» — зазвучали слова в голове. Я чуть не повторила их вслух, но вовремя прикусила губу, лишь приподняв уголок рта, нежась в воспоминании.
Мягко опустив меня, Айван надёжно перехватил мою руку и заглянул в глаза сверху вниз. «Так мне больше нравится» — снова вспомнила я. Судя по гуляющим в его взгляде чёртикам, партнёр думал о том же самом. Великая, древняя, прекрасная музыка и сила этого мужчины рядом пьянили. Мне остро захотелось его поцеловать. Как раз в тот момент, когда наступило решающее вращение.
Перед тем, как расцепить наши руки, Айван коротко мне кивнул. Подбадривающий жест призвал сосредоточиться. День за днём я училась вращаться без падений. То самое движение, из-за которого Хелена меня выставила с занятий. То самое, из-за которого мы с Айваном заключили сделку. То самое, из-за которого я сейчас стояла здесь. Начало и конец, как иронично.
«Не забывай о руках», — голос любимого раздался в голове, словно он прямо сейчас говорил со мной с помощью телепатии. Оставалось повиноваться. Коротко вздохнув, я оттолкнулась от пола. Один поворот… два, три…четыре, пять…шесть… На седьмом я вышла в уверенное плие по четвёртой позиции и сделала элегантный жест руками.
Музыка стихла. Отсчитав несколько секунд, я осмелилась выйти из финальной позы и взглянуть на Айвана. Его взгляд выражал невероятную гордость. В ответ меня затопило такой детской радостью, что захотелось подпрыгнуть на месте. Пришлось приложить немало усилий, чтобы не сделать этого перед всей комиссией. Мы поклонились и медленно прошли со сцены.
Я даже не пыталась оценить реакцию педагогов, зная, что мы сделали всё, что могли. Скрывшись от глаз миссис Дамески, Фаддея Корнелиевича и Офелии Морган, я дала волю чувствам и обняла Айвана со всей силы. Он весело засмеялся и закружил меня. Не сдержавшись, я залилась радостным смехом в ответ.
— У нас получилось! — не веря, хихикнула я, когда парень опустил меня обратно на землю.
— Я в тебе не сомневался, — заправляя мою выбившуюся прядь, сказал Айван.
— И я в тебе, — повторила я. — Но это было так… так! Понимаешь…?
— Словно мы были вдвоём. Только вдвоём.
Короткая фраза, как острая стрела, попала точно в цель. Именно это я и имела в виду.
— Да, — кивнула я.
Айван не спешил расцеплять объятия, чему я была несказанно рада.
— Спасибо, — тихое слово повисло между нами. Но взгляд говорил куда больше.
«За то, что поверила в меня». «За то, что не испугалась». «За то, что вышла со мной на сцену». «За то, что я больше не один».
Я приподнялась на цыпочках, потянувшись губами к его губам.
— Солмей, ты как всегда на высоте, — внезапно раздался за спиной голос.
Айван резко вскинул голову, на лице отразились гневные нотки. Я резко коснулась его плеча, останавливая вертевшуюся на его языке колкость. Парень замер. Обернувшись, я окинула говорившего холодным взглядом.
— Спасибо, Никита.
Я надеялась, что после этого он уйдёт. Но Золотов продолжал развязно стоять, облизывая меня любопытным взглядом. Когда-то я на него повелась. Когда была молодой, глупой, заглядывающейся на авторитеты. Казалось, это было в совсем другой жизни.
Меня наполнил внезапный гнев. Редкое для меня чувство. Но сам факт, что Никита продолжал смотреть на меня как на принадлежащую ему вещь, выводил меня из себя.
— Извини, не могу сказать тебе того же. Ну понимаешь, была сосредоточена на себе и всё такое.
Мне очень хотелось сказать «на своём партнёре», показать, что я больше не его «милая». Но памятуя о старой вражде этих двоих, мне не хотелось, чтобы внутренние шакалы Золотова переключились на Айвана.
— Понимаю, — тихо проговорил Никита, переводя взгляд между нашими с Айваном лицами и его ладонями, покоившимися на моей талии.
От дальнейших реплик Никиту отвлёк голос миссис Дамески. Всех призывали вновь собраться на сцене.
Мы с Айваном обождали, позволив Золотову скрыться с наших глаз, и лишь потом двинулись следом.
— Как же он… — начал парень, но я оборвала его взмахом руки.
— Не обращай внимания. Сегодня слишком хороший день, чтобы позволить ему испортить нам настроение.
Айван удивлённо взглянул на меня.
— Хороший? Ты ведь еще не знаешь, прошли ли мы.
Я покачала головой.
— Мне всё равно. Вот сейчас стою и понимаю, что это не важно. После того, как мы танцевали… Это кажется мелочью.
— Знаешь, — вновь соединяя наши ладони, признался Айван. — Я чувствую тоже самое.
Это была такая яркая перемена в сравнении с тем, какие эмоции переполняли парня до нашего выступления, что внутри меня вновь наполнили покой и умиротворение. Продолжая подпитывать друг друга этими светлыми чувствами, мы рука об руку вновь шагнули в свет софитов, чтобы услышать наш приговор.
***
Мы прошли. К своей радости, и немного ужасу. Потому что из двенадцати пар взяли лишь три: меня и Айвана, Люсинду и Сашу и, разумеется, Никиту с Софи, которые танцевали эту партию в прошлом году. Нас объявили последними. Хелена назвала выступление «сносным», хотя сама смотрела на Айвана как на живого бога. Мне же достался снисходительный вздох, говорящий больше любых слов. Кажется, миссис Дамески была вообще неспособна на похвалу в мой адрес. То ли личная неприязнь, то ли нелюбовь ко всем современщикам в целом были заложены в её ДНК.
Осмелившись взглянуть на Офелию, ту, чьё мнение имело для меня настоящий вес, я прочитала в глазах наставницы абсолютное удовлетворение и немного расслабилась.
— Весьма достойно, — заметил дедушка Айвана, когда мы пробивались сквозь толпу к выходу.
Парень хотел смыться незаметно, но Фаддей Корнелиевич будто знал всё о характере внука и, предвидя такое развитие событий, ожидал нас у самого выхода. Наклоном головы он пригласил нас отойти в сторону.
— Рад, что ты оценил, — прохладно отозвался Айван, краем глаза оглядываясь на других студентов.
Невольно, я тоже осмотрелась и обомлела. Несколько небольших группок остановились и откровенно разглядывали нас, перешёптываясь. Они даже не пытались скрыть презрительных взглядов. Кое-кто начал указывать пальцем. Среди прочих я даже разглядела Кристофера, Нину и Дениса. Внутри неприятно кольнуло. Мне вспомнился утренний разговор с сёстрами Райсек, но я решила заняться этим позже.
Столпотворение вокруг превосходило все мои фантазии от недавних слов Айвана, теперь я острее начала ощущать его тревогу на этот счёт. «Ответ один — блат», — послашались слова в голове. Мне мгновенно захотелось прикрыть Айвана собой. Однако Фаддей Каспар не обращал на это никакого внимания, словно проиходящее было столько же обыденно, как мухи в жару.
— Не познакомишь? — деликатно намекнул он, многозначительно взглянув на меня.
Айван глубоко вздохнул и повернулся, коснувшись пальцами моего локтя.
— Лина, позволь представить тебе моего деда — Фаддей Корнелиевич Каспар, все его титулы ты уже сегодня слышала. Дедушка, — парень перевёл взгляд на родственника — это Лина Солмей, действующая победительница конкурса РАИ и моя девушка.
Я остолбенела, ошарашенная такой прямолинейностью. Но на Каспара старшего и это не произвело особого впечатления. Словно он и сам обо всё догадался.
— Приятно познакомится, Лина, можете звать меня Фад, — он галантно протянул руку.