— Лина, ты же знаешь, что еще можно всё отменить? — чутко заметила Мила. — Ты была права — Никита не стоит всего этого.
Я глубоко вздохнула, успокаивая нервы, а затем покачала головой.
— Нет, я делаю это не ради Никиты, а ради себя. Знаешь, я всё думала о том, что было между нами. Думала: как же так вышло, что я не заметила его лжи? Ведь даже ты, будучи с ним не знакомой, никогда его не одобряла, — подруга раскрыла рот, чтобы возразить, но я не позволила. — И не говори, что это не так. Твоя позиция была ясна с самого первого дня.
Мила печально улыбнулась и опустила ладонь мне на плечо.
— Может, поэтому я его и не одобряла? Ведь мы толком не были знакомы. И я просто не успела испытать на себе силу его обаяния? Я имею в виду, что он красив и талантлив, и был очень мил с тобой. Я понимаю, почему ты влюбилась. И тебе нечего стыдиться.
Я вновь вспомнила то злосчастное лето: как мы лежали в высокой траве, а его шершавые пальцы гладили меня по щеке, заправляли выбившиеся пряди за ухо, а потом губы нежно целовали в эти же самые места. Я вспомнила, как счастлива была от одной мысли, что сделаю Никите сюрприз, приехав в Равен без предупреждения. И наконец, я вспомнила его лицо, когда он такой беспечностью спросил: «Ты же встречалась с другими?». Хотелось бы мне помечтать, что он в это самое мгновение запаниковал, но нет, в его болотных глазах отражались лишь неверие и жалость.
Эта картина быстро привела меня в чувство.
— Знаешь, — вслух сказала я — в книгах пишут, что неправильно плохим перечёркивать хорошее. Но если я буду думать лишь о хорошем, то забуду, почему обхожу этого человека стороной.
— Возможно, книги правы, и перечёркивать неправильно. Но это уже произошло. И Никита своей рукой перечеркнул всё хорошее. И знаешь, это к лучшему — такой идиот тебя не заслуживает. А теперь подотри сопли и покажи всем, чего стоит моя Лина. Та самая девушка, что обошла сотню талантливых людей и порвала всех на конкурсе РАИ, та самая, что носит красную помаду, словно оружие, та самая, что ради своей мечты идёт до конца.
Эти слова были произнесены с таким жаром, что я обомлела и единственным словом, которое нашлась сказать, было:
— Спасибо.
Но Мила еще не закончила.
— И если ты хоть на миг засомневалась в себе или своих решениях, то отбрось эту ерунду! А если вдруг забыла чего стоишь, то обращайся — я с удовольствием тебе об этом напомню!
Сдерживаться не было ни причин, не желания. Поэтому я просто бросилась подруге на шею и крепко обняла её.
— Спасибо, — сдерживая подступающие слёзы, повторила я. — Ты самый лучший друг на свете!
Мила только крепче сжала меня в объятиях.
— Ты тоже самый лучший друг на свете! Именно поэтому я сейчас одета, как тайное желание любого футбольного фаната.
Мы захихикали, а затем отстранились. Девушка поднесла палец к губам и задумчиво взглянула на небо.
— А может и не такое тайное это желание…
Я вновь залилась смехом и легонько толкнула её в плечо.
— Перестань! — хотя сама была благодарна Миле за то, что она смогла развеять мои дурацкие переживания.
— Я серьёзно! Ты обязана меня сфотографировать! Я пришлю фото Алеку. И, о,
уверена, что к концу матча он будет здесь! — её глаза нездорово заблестели. — О да!
— Он будет в восторге!
— А это мы сейчас на тебе проверим, — хмыкнула она. — Ну что? Готова покорять?
Я засияла, словно через миг меня ожидал выход на сцену. Впрочем, в каком-то смысле так и было.
— Более чем готова!
— Тогда, — девушка подмигнула — шоу начинается!
***
Десять метров! От самого стадиона и ребят нас с Милой отделяла лишь небольшая арка, проведённая под трибунами. Изнутри доносилась приглушенная музыка — динамичная и позитивная, видимо кто-то позаботился о том, чтобы игра была не просто формальностью, а самым настоящим событием. Ого, это и вправду для них важно!
Пять метров. Я перекинула один хвостик через плечо, облизнула пересохшие губы, стараясь не смазать помаду.
Три метра. Руки разгладили и так идеально сидящие шорты.
Один метр. На лице заиграла весёлая и соблазнительная улыбка.
Я услышала шум: смех с трибун, мужские голоса, отдающие команды, свисток. Музыка зазвучала громче. Глубокий вдох. И мы, наконец, вышли из тени.
Первым, что я увидела, была наша команда. Ребята, одетые в белые футболки и разноцветные шорты, заняли скамейки под козырьком, возле самого края поля. Многие разминались, кто-то переговаривался, другие поправляли форму или уткнулись в телефоны.
Я повернула голову влево, там, прямо за скамейкой «белых» начинались трибуны. Они были небольшими, рядов десять-двенадцать, большая часть кресел пустовала. Но я всё равно смогла разглядеть Киру, Соню и Нину, уже ожидавших нас на одном из нижних рядов. Яркие волосы соседки служили прекрасным ориентиром. Чуть выше расположились другие мои одноклассницы — Ана и Люсинда в компании подруг, девочки нацепили на голову белые бейсболки. Кроме знакомых лиц были и те, кого я видела впервые, у многих тоже была атрибутика белой команды. Соперников видно не было. Но я пока не смотрела себе за спину…
— Лина?! — услышала я удивлённый возглас, а обернувшись на звук, поняла, что звал меня Саша.
Глаза парня выпучились, взгляд блуждал по мне вверх и вниз, пока не остановился на ногах. Ах! Как неожиданно! Как там сказала Мила? Спектакль начался.
— Привет, — еще шире улыбнулась я, разводя руки в стороны и поворачиваясь поочерёдно то правым боком, то левым — такую фанатку примите?
— Не то слово, — восхищённо ответил друг и обернулся. — Эй, ребята! Вы только гляньте!
Послышался шум, парни обернулись в нашу с Милой сторону и загалдели, кто-то даже присвистнул и усмехнулся. Из-за плеча Саши показались Стефан и Денис, первый поднял брови и засиял.
— Ну ты даёшь, Солмей!
Не успела я моргнуть, как он подлетел ко мне и, обхватив за бёдра, поднял в воздух и закружил.
— С такой поддержкой мы точно выиграем! — закричал Стефан своим низким голосом, отчего я засмеялась.
— Эй, отпусти!
— А если и не выиграем, — продолжил он, ставя меня на землю — то устроить игру ради такого зрелища определённо стоило.
— Ауч! — воскликнула Мила.
Я еще больше засмеялась.
— Вы обязательно выиграете! Или я что, зря старалась?
Он обвёл меня оценивающим взглядом, как и Саша до этого.
— Определённо не зря, — подытожил одноклассник.
В ответ я могла подарить лишь очередную довольную ухмылку. Пока шло всё как по маслу.
— Ладно, мы пойдём на трибуны. А вы — надерите им зад!
— Это обязательно! — гоготнул капитан. — Эй, ребят, все её слышали?
И вновь команда одобрительно зашумела. Глядя на эти решительные лица, я поняла, что для ребят этот матч куда серьёзнее, чем могло показаться изначально. Никто из них еще не ступил за линию поля, но я уже знала — борьба будет жаркой.
Желание обернуться и отыскать Никиту взглядом жгло изнутри, и мне пришлось приложить немало усилий, чтобы не делать этого. Терпение, дорогуша. Никита не дурак, если я дам хоть малейший повод — он сразу догадается, для кого устроен весь этот спектакль. Поэтому топай на свою обзорную точку, откуда всё поле будет как на ладони. И оттуда втихаря высматривай его. У меня еще будет шанс заглянуть в глаза этого предателя. И не раз.
Однако стоило мне сделать первый шаг на ступеньку, как голова невольно взметнулась, и я еще раз, повинуясь неизвестному инстинкту, посмотрела на команду. Но на это раз я увидела его сразу. Айвана.
Парень стоял в самом конце скамеек — за ребятами, и наматывал на кисти какой-то бинт. Однако взгляд его был направлен не на собственные руки, а на меня. Наши глаза встретились, и в этом самый момент в воздухе словно пробежал электрический заряд. Настолько мощный, что я в любой момент ждала грома. Айван задумчиво взглянул на номер на моём плече, потом медленно, слишком медленно, переместил внимание на полоску голой кожи над гетрами, отчего мурашки побежали по телу. Словно он вживую меня касался. А затем Айван вновь посмотрел мне в глаза. Губы его разомкнулись, и уголок приподнялся в еле заметной ухмылке. Это и близко не походило на то, как Саша и Стефан пялились на меня минуту назад.