За спиной, застряв в дверях, замер Айван Каспар. Кажется, он собирался войти, но так и оцепенел на полушаге, оказавшись одной ногой на пороге, а другой вне него. Он выглядел оторопело. А мне впервые в жизни не захотелось гадать, что за мысли обуревали эту голову. Слишком смешанные чувства Айван во мне вызывал: в одну секунду он был милым и даже участливым, а в следующую холодным, как мрамор. Я ужасно устала от этого непостоянства, а также секретов, парящих над ним словно коршуны.
Мы так и продолжали таращиться друг на друга в полной тишине, пока он, наконец, не откашлялся и не выдал тихое:
— Это было красиво.
Я не смогла сдержаться и удивлённо вскинула голову, затем ощутила, как к щекам приливает тепло, с уст сорвалось смущенное «спасибо». А потом непрошеный страх решил постучаться в двери моего сознания.
— Пожалуйста, не выгоняй меня, — обернувшись, взмолилась я.
Айван, успевший пройти половину зала до своего любимого места в углу, вновь замер и нахмурился.
— Что?
— Я знаю, что ты репетируешь в зале каждый вечер, — затараторила я — и злишься на меня, но не прогоняй, пожалуйста. Я тебе не помешаю, обещаю.
Секунду одноклассник смотрел на меня, как на умалишенную, но затем пожал плечами.
— Этот зал — не моя собственность, оставайся сколько хочешь. И еще, — добавил он чуть мягче — я на тебя не злюсь.
Мне было трудно в это поверить, учитывая то, как он разговаривал со мной каких-то три с половиной часа назад. Но я решила благоразумно промолчать об этом. Было ясно, что его предложение о помощи с па-де-де — аннулировано, но я не хотела нарываться еще и на «выселение».
Больше Айван ничего не сказал. Отгородившись от меня наушниками, он сосредоточился на себе. Может это и к лучшему. Мне было комфортнее лажать и косячить, когда его взгляд направлен на стену, а не на меня.
Прислушавшись к совету Сони, я решила заняться связками миссис Дамески. Не спеша, поэтапно, начав со станка. Плие, тандю, ронд — одни упражнения заменяли другие. Я хорошо их помнила, но мне не хватало манёвренности. Комбинацию на батманы пришлось прогнать трижды, чтобы уложиться в ритм. Когда это наконец получилось, я была так счастлива, что захотелось кричать и прыгать. Наконец настало время партера и тех злосчастных пируэтов, за которые Хелена выгнала меня из зала.
Мне не хотелось даже думать о них, не говоря уже об исполнении, но Соня была права — если я не буду пытаться, то результат не улучшится сам собой.
Я несколько раз попружинила на стопах, затем поочерёдно побалансировала. И, наконец, начала попытку за попыткой, концентрируя внимание то на корпусе, то на руках, то на коленях. Всё без толку. Каждый раз стопа теряла точку опоры и слетала.
Я проворчала под нос несколько ругательств, судорожно соображая, в чём же моя ошибка и как мне её исправить. Если честно, то прямо сейчас мне не помешал бы взгляд со стороны.
Я медленно скосила глаза в сторону одноклассника, Айван растягивался на второй половине зала. Нет, не лучшая идея просить его. Кажется, я и так не особо ему нравлюсь. Может позвонить Нине? Хотя это, кажется, еще хуже. Если она поймает меня в одном зале с Каспаром — посыпятся новые вопросы и догадки. Да и вряд ли она поверит, что я пришла в зал первой.
Плохие идеи кончились, а хорошие так и не появились. Хотя… Мне вспомнилось, как я проверяла себя в школе, когда никого из девочек не оказывалось рядом, чтобы дать совет или подсказку. Меня спасал телефон. Если облокотить его на зеркало, то можно записать себя на видео. Точно!
На реализацию ушло меньше минуты. Фронтальная камера снимала несколько попыток, а затем я бежала к мобильному, чтобы взглянуть на результат. Меня хватило на восемь заходов. Идея была славной, но только как я не ломала голову над ошибками, никак не могла их разглядеть. Ну почему вращения в современном танце такие простые, а в классическом нет? Между ними же почти нет разницы! Неудачи злили меня, но эта злость только придавала решимости.
Я отложила телефон, намереваясь остаться в этом зале до тех пор, пока у меня не получится. Если для этого придётся ночевать здесь — так тому и быть. Одна мысль о том, что миссис Дамески выгонит меня вновь, была невыносима.
Я выполняла вращения одно за другим, пока опорная нога не начинала болеть, а голова кружиться. Но и это меня надолго не останавливало, отхлебнув воды, я начинала вновь. И вновь. И вновь.
— Может уже перестанешь? Даже у меня голова идёт кругом, — бесцеремонно влез в мой самый важный в жизни репетиционный процесс Айван.
— Тогда не смотри, — огрызнулась я.
Его брови так и поползли вверх. Я глубоко вздохнула, переводя дух, и слегка смягчилась.
— Я не могу перестать. По крайней мере, пока не сделаю всё чисто.
— У тебя не получится, — уверенно заметил парень.
— Прошу прощения?!
— У тебя не получится сделать чисто. Разве что после трёх-четырёх тысяч попыток.
Моё лицо озарилось улыбкой человека, для которого упрямство — лучший друг.
— Всего три-четыре тысячи? — ласково уточнила я. — Тогда не буду терять времени.
Не дожидаясь ответа, я вернулась к отработке. Через раз спотыкаясь, и раз за разом возвращаясь к началу. Всё это время Айван открыто наблюдал за мной. С момента моего прихода в зал, миновало как минимум часа два, боль в мышцах и усталость давали о себе знать. Но я даже не подумывала остановиться. Каждая неудачная попытка превратилась в полено, подбрасываемое в пламя моего упорства. Каждый испытующий взгляд Каспара — стал каплей керосина.
Жаль только, что уверенность не была равна успеху. Мои повороты явно стали лучше, но недостаточно. Это стало ясно, когда я вновь споткнулась, но вместо того, чтобы удержаться на ногах — полетела на пол. Инстинктивно я выбросила вперёд руки, но те не удержали вес, и я завалилась на спину, прямо на повреждённую лопатку. Спину пронзила боль, из глаз брызнули слёзы, а с уст сорвался полукрик-полустон.
Через секунду знакомые золотистые глаза уже нависли надо мной, а тёплая ладонь легла на плечо.
— Ты цела?
Я всхлипнула, вытерла нос рукавом, и лишь потом коротко кивнула. Плечи Айвана мгновенно расслабились, но руки он не убрал.
— Ничего не сломала?
Такой простой вопрос. Кисть моментально потянулась за спину, но на полпути остановилась и безвольно повисла. Не стоит никому знать о моей царапине. Особенно потому, что пульсирующая боль уже начала угасать.
— Просто плечом ударилась, — соврала я, приподнимаясь, чтобы наши глаза были на одном уровне. — Отделаюсь простым синяком, не беспокойся.
— Не стоит тебе так себя изводить, пользы от этого не много.
— Легко говорить, когда ты лучший. А меня завтра вновь выставят из класса.
Меня тошнило от одной мысли об этом.
— Считаешь меня лучшим? — со смешинкой в глазах спросил парень.
Я растерянно уставилась на него.
— Да… Нет… Я не это имела в виду!
Вопреки давящему чувству беспомощности, я рассмеялась. Айван тоже улыбнулся, а затем протянул мне руку.
— Вставай, Лина. Придётся мне поделиться своими тайными знаниями.
Я приняла ладонь недоверчиво.
— С чего тебе помогать мне?
— Я не врал, когда сказал, что у меня от твоих вращений голова кругом. Серьёзно! Еще десять-пятнадцать заходов и я никогда не смогу кататься на аттракционах.
— Ты же танцор! У тебя должен быть желудок покрепче.
— Твои повороты способны выбить из колеи даже лётчика-испытателя, — совершенно серьёзно ответил парень.
— Спасибо, — слащаво улыбнулась я.
— Это не комплимент.
— Я знаю.
С минуту он пялился на меня в полном изумлении, никто не знал, что сказать дальше. Мне эта тишина казалась даже забавной, только вот я не могла стоять здесь всю ночь.
— Так в чём моя ошибка с поворотами? — настало время перейти к делу.
Айван моргнул, очнувшись от оцепенения. Безмятежность покинула его лицо, уступив место холодной сосредоточенности.