— Наверное, — согласилась я.
Феликс поспешно поднялся и уже собирался уйти, но тут заметил, что я не двинулась с места.
— Что такое?
Его брови образовали домик. Я лишь пожала плечами.
— Мне некуда пойти в этом доме. Я ничего здесь не знаю.
Складка на лбу парня лишь усугубилась. Прошло несколько секунд, прежде чем до него дошло. Я ждала очередной шутки, типа: «А зачем я тогда проводил экскурсию?», но Феликс меня удивил.
— Пойдём со мной, переночуешь в моей комнате, — предложил он, протянув руку.
Я слишком устала, чтобы отказываться от помощи, поэтому мгновенно ухватилась за друга. После чего он повёл меня сквозь длинные тёмные коридоры, пока мы не добрались до достаточно светлой комнаты на третьем этаже. Правда, сейчас в ней царил полумрак, разгоняемый лишь серым светом, льющимся из предрассветного окна.
Парень не стал включать большой свет, ограничившись лишь прикроватной лампой. В тусклом золотистом свете я смогла различить пару кожаных чемоданов, кипу небрежно разбросанных на столе бумаг и потрёпанный томик у кровати, название которого я не могла рассмотреть с такого расстояния.
— Хочешь сходить в душ согреться? — предложил Феликс, растирая своё сонное лицо.
Казалось, он готов отключиться на ходу. На его предложение я ответила коротким отрицанием.
— Тогда лови, — скомандовал он, бросая мне что-то из одежды.
Развернув комок, я не удержалась от смешка.
— Что?! — улыбнулся Феликс.
— Не думала, что ты носишь футболки.
— А я и не ношу. В этой положено спать, но здесь слишком жарко. А тебе в самый раз. Прости, штаны отдать не смогу. Разве только ты не захочешь попасть в одну весьма пикантную компрометирующую ситуацию с участием обнаженного мужчины.
Его слова вызвали у меня смех.
— Я бы не позволила себе тебя ограбить.
— А я бы позволил, — на автомате парировал Феликс.
А через миг, понял, что сморозил. Мой смех оборвался. Щёки покрыл смущенный румянец.
— Я пойду в ванную и переоденусь, — выпалила я на ходу.
Если ответ и был, то я его не услышала.
Глава 19
Когда я проснулась, комнату озаряли закатные лучи. Взглянув на часы, я обомлела. Я проспала почти двенадцать часов.
Вчера вечером, я не дала Феликсу сказать и слова, боясь, что друг решит уйти. А мне совсем не хотелось засыпать в полном одиночестве после такой ночи. Так я ему и заявила. И Феликс остался.
Забравшись под одеяло, я стала расспрашивать. Почему его вещи сейчас у Алека, а не в загородном доме? Почему он вообще еще в Солярисе? Я ведь думала, что Феликс давно вернулся в Лондон. Говорить о Змеях, Максе или Кире не хотелось. А спрашивать о том, что происходит между нами, было попросту страшно.
Феликс забрался на покрывало и привалился к соседней подушке. Он скрестил руки на груди, небрежно закинул одну ногу поверх другой, а сам смотрел на противоположную стену, лишь изредка обращая на меня косые взгляды. Мысленно он был не в этой комнате, а в своих историях. Я же свернулась калачиком и, стараясь не смотреть на его обнаженный стройный торс, ловила каждое слово, но почти сразу провалилась в глубокий сон. За что мне было ни капельки не стыдно. К облегчению, кошмары из реальной жизни не просочились в мои грёзы.
Когда утром морок начал потихоньку отпускать меня, я сначала ощутила на себе тёплые руки, их приятную тяжесть, затем, почувствовала запах и лёгкое дыхание на своей шее. Феликс крепко прижал меня к себе, словно какую-то драгоценность. Я снова закрыла глаза и прислушалась к собственным ощущениям. Это определённо было очень приятно, я бы даже сказала очень-очень, но… не более.
— Как бы я хотела в тебя влюбиться, — сокровенные мысли шепотом сорвались с языка.
Я постаралась аккуратно выбраться из его объятий. Когда мне это удалось, я отошла на пару шагов от кровати и замерла. С губ слетел восхищённый вздох. Феликс, с его взлохмаченными волосами, в переплетении простыней и солнечного света, был похож на картину эпохи романтизма. Живое произведение искусства. Не последнюю роль в этом играла обстановка: кремовые стены и тяжелая деревянная мебель. А светлые шифоновые шторы словно плыли в воздухе, когда к ним прикасался прохладный ветерок из приоткрытой форточки.
Залюбовавшись, я сделала еще шаг назад, но внезапно уперлась во что-то твёрдое. Коротко обернувшись, я обнаружила высокий письменный стол, на нём, как и вчера, повсюду были разбросаны бумаги. Я протяжно зевнула и подняла к глазам первый попавшийся лист. «При содействии благотворительной организации «FP Fund». Программа «Строители будущего». Целью и задачей проведение программы является развитие и повышение уровня образования детей и молодёжи в отдалённых населённых пунктах…».
Нахмурившись, я перечитала предложение еще раз, а затем еще раз. Голова очень плохо соображала спросонья. Усилием воли я заставила себя сосредоточиться и взяла другой лист, на нём также стояла эмблема «FP Fund», и этот документ был также посвящён «Строителям будущего», только здесь уже был запрашиваемый перечень участников программы. Бóльшая часть фамилий мне ни о чём не говорила, к счастью, рядом имелась пояснительная приписка. Список включал очень многих: от сотрудников Роскосмоса и Сколково до олимпийских чемпионов. На столе было несколько аналогичных бумаг.
Перебрав несколько листов, я нашла другой, более исписанный. На нём также имелись уже знакомые слова «При содействии благотворительной организации «FP Fund». Программа «Созерцая мир». Целью и задачей проведение программы является популяризация искусства среди социальных масс, повышение интереса к мировой и отечественной истории, культуре, живописи, музыке… Проведение благотворительных вечеров, концертов, выставок… Собранные средства будут переданы на получение грантов на бизнес и образование в сфере культуры и искусств…».
Что это за бумаги? Неужели Феликс как-то связан с благотворительными фондами? Я напрягла память, пытаясь вспомнить, о чём он мне вчера рассказывал. Друг говорил что-то о том, что сегодня… нет, не сегодня, завтра. Завтра у него встреча с держателем картинной галереи для обсуждения… чего-то. Чего?
Как бы я не напрягалась, мозг отказывался содействовать мне в поиске ответа. Разочаровано опустив лист на стол, я провела по эмблеме пальцем. «FP Fund»… «FP»… Феликс Паррес.
От догадки у меня выпучились глаза. Так вот чем он занимается!
— Великие силы, — ошарашено прошептала я.
Слова прозвучали чересчур громко. Я это поняла, когда матрац на кровати слегка скрипнул, затем послышалось шелестение простыней. Резко обернувшись, я поспешно отошла от стола. Феликс потёр один глаз, затем несколько раз моргнул, пока его взгляд не сфокусировался на мне.
— Доброе утро, — заспанным голосом пробормотал он, а затем зевнул.
— Я бы сказала «Добрый вечер», — не удержалась от шутки я.
Друг улыбнулся, а затем перевёл взгляд на синее небо за окном.
— Который час? — приподнимаясь на локтях, поинтересовался он.
— Почти шесть. Я сама только-только проснулась. Прости, что разбудила.
Не сдержавшись, я присела на краешек широкой кровати. Так мы оказались лицом к лицу. Феликс взял меня за руку.
— Как ты? — нерешительно спросил он, поглаживая мои пальцы. — Ты вчера так быстро отключилась.
Я старалась не обращать внимания на то, как радостно моё тело отозвалось на его прикосновение.
— Сама пока не знаю. Но спалось мне хорошо. Спокойно.
Это было верное слово. Но причиной тому был не особняк, а Феликс. Рядом с ним мне было спокойно. И в этом была его главная ценность.
— Если я встречу этого мерзавца, то прибью на месте, — неожиданно резко заявил друг.
Оторвав взгляд от наших переплетённых пальцев, я посмотрела на парня. Его взгляд был направлен на мою щёку. Я вмиг поняла, что он говорит о Максе. Да уж, старый знакомый наградил меня приличным синяком. В этом я убедилась вчера, когда, наконец, добралась до зеркала в ванной. Сине-фиолетовое пятно расползлось от носа до виска и по форме и цвету напоминало баклажан.