— Второкурсница! — воскликнула третья высокая и худая девушка в очках. — Я изучала руководство.
— Ну что ж, — сказала Хелен. — Тогда ты должна знать, что простые птенцы должны уступать оперившимся. Пожалуйста, отойдите, чтобы мы могли присоединиться к нашей подруге.
— Я не помню никакого такого правила в руководстве, — отметила охочая до учебы девушка.
— Руководство? — взвизгнула Этта. — Я не знала, что есть руководство. На местах напротив нас предостаточно места. Почему бы вам не присоединиться к нам, и мы все вместе посмотрим?
— Но тогда мы будем смотреть в обратную сторону, — ответила девушка с мёртвым фазаном. — Я попросту не могу ехать спиной по ходу движения, меня укачивает.
— Ну, а я могу, — заговорила темноглазая девушка, втискиваясь на сидение напротив Этты. — Меня никогда в жизни не укачивало.
— Меня тоже, — заметила любящая учиться девушка, проскользнув на другое обращенное назад сидение. — Хотя думаю, возможно, ты на самом деле имела в виду вертиго, если ты подразумевала головокружение, вызванное обратным движением поезда.
— Я могу втиснуться с ними, потому что очень маленькая, — сказала Этта с озорной улыбкой девушке с мёртвым фазаном, — а ты можешь сесть с Авой и Хелен. Ну, тогда все мы Блитвудские девушки будем вместе!
Этта ещё даже до Блитвуда не добралась, а уже завела друзей.
Хелен посмотрела на девушку с мёртвым фазаном так, будто хотела выщипать все перья из её шляпы. Но со всем благородством, которое десятилетиями манерами старого Нью-Йорка прививалось ей, она просто сказала:
— Не хочешь ли присоединиться к нам? Уверена, мы все извлечем пользу от компании друг друга.
Неудивительно, что девушка с мёртвым фазаном оказалась из рода Монморанси — Миртилене Монморанси из семьи Саванны Монморанси, которая, как я посчитала по всем попыткам Миртилене доказать обратное, была отчасти самой бедной из ветвей этого рода.
— Наша плантация была самой прекрасной в Джорджии — до тех пор, пока Янки не выжгли её дотла во время войны северной агрессии, конечно, — поделилась с нами Миртилене.
— Ты имеешь в виду гражданскую войну? — спросила я с напряжённой улыбкой. — Ту, в которой Юг начал с отделения? И, в конечном счете, в которой освободили рабов?
— Это то, чему они учат вас в Блитвуде? — спросила Миртилене.
Если честно, мне хотелось сказать, что нам в Блитвуде преподают, что рабство было институтом зла при подстрекательстве трау, и что Орден, неистовые аболиционисты, сражались вместе с Севером, чтобы всё исправить. Однако я вспомнила, что Омар сказал мисс Шарп. Да, Орден сражался ради освобождения рабов, но в Блитвуде не было чернокожих студентов.
Кроме того, Миртилене Монморанси, черноглазая Мэри Маккри и прилежная Сюзанна Дьюснап не узнают о магической стороне Блитвуда вплоть до первой ночи посвящения. Я полагала, что возможно Этте будет трудно удержать свои познания в секрете, но у неё, похоже, с этим не было никаких проблем. Она выглядела гораздо более заинтересованной в повседневной жизни своих новых друзей, чем в тёмных секретах, в которые она была посвящена за последние несколько недель.
Мэри и Сюзанна, в свою очередь, приветливо беседовали с Эттой и закидывали нас с Хелен вопросами о школе.
— А танцы есть в Блитвуде? — спросила Мэри. — Я люблю танцевать. Я приехала на несколько недель раньше, с целью посетить бал мисс Монморанси и была просто ослеплена таким количеством новых фигур.
— Это благодаря новому мастеру танца, которого дядя Джордж нанял для подготовки бала Джорджианы, — отметила Миртилене. — Господин Хофмейстер. Я так понимаю, он из Вены. Джорджиана попросила дядю Джорджа нанять его и в Блитвуд.
— Мадам Мюзетт была достаточно хороша на протяжении многих поколений девочек из Блитвуда, — сказала Хелен, выразив презрение.
Я еле сдержала смех, вспомнив, как Хелен закатила глаза на старомодные манеры мадам Мюзетт, но была тронута её преданностью престарелому учителю танцев.
— Раньше в Блитвуде никогда не было мастера танцев, — добавила я. — Это не... — я поймала себя на слове, прежде чем произнесла, что это не являлось частью старых устоев.
С каких пор я стала защитником традиций Блитвуда? Эти старые нравы угнетали Омара и его расу и, вероятней всего, станут причиной моего изгнания.
— Я подаю иск! Как же вы тогда готовитесь к котильонам? — спросила Миртилене, покачав головой, чем заставила фазана на своей шляпе выглядеть так, словно он собирался взлететь.
— Я не умею танцевать, — сказала Этта, нахмурив брови. — За исключением нескольких народных танцев, которые я разучила в нашем местном театре.
— Не переживай, — заверила я Этту. — Есть более важные вещи, которым нужно научиться в Блитвуде, нежели как танцевать современную версию кадрили.
Но посмотрев на Миртилену, прихорашивавшуюся в отражении в окне, я задалась вопросом, знаю ли я Блитвуд столь хорошо, как считала. Возможно, он действительно принадлежал этим новым девушкам больше, чем мне.
Меланхолия, которую я ощущала в путешествии, была рассеяна видом Жилля Даффи.
— Жилли! — закричала я, обнимая маленького эльфийца.
— Мм, — пробормотал он, стиснув меня в поразительно сильной хватке, а затем отведя меня на расстояние вытянутой руки. — Позволь мне взглянуть на тебя, девчушка. Да, ты вышла из огня совершенно невредимой, — в чёрных глубинах его глаз я увидела вспышку зелени и почувствовала, как воздух на прибрежной платформе наполнился запахом леса. — Но я знал, что так и будет. Ты дочь своей матери, уж точно.