— Она же в тысячу страниц, — шикнула Хелен, когда машинописные рукописи были розданы нам.
— Да, стоит просто радоваться, что тебя не завербовали помогать мисс Фрост с приложениями, подстрочной библиографией, списком цитируемой литературы и оглавлением, — прошептала в ответ Беатрис. — Долорес по своей инициативе сделала нас добровольцами.
Беатрис свирепо посмотрела на свою сестру, которая невозмутимо улыбалась Профессору Малмсбери. Поскольку Долорес никогда не говорила, мне стало любопытно, как она вызвалась добровольцем, но видя выражение её лица, я не удивлялась, что стало причиной этого. Совершенно очевидно, она влюбилась в Профессора Малмсбери.
Как будто у нас и так не было достаточно работы, мистер Беллоуз задал нам написать курсовые работы в объёме по шестьдесят страниц по вопросу совершенствования военной тактики за последние пятьсот лет.
— Это же даже не о магии, — выразила недовольство Хелен.
— Вместе с тем, о магии, — заявил Натан. — Если ты посмотришь на войны сквозь века, ты сможешь разглядеть источник злобных сил. Каждый раз, когда человечество осваивало одну из форм войны, развивались новые технологии — начиная от большого лука, заканчивая порохом — что приводило к ещё большей резне. Если мы сможем предсказать, какой будет следующая инновация, мы сможем получить преимущество перед соперником.
— Говоришь так, будто это игра, — сказала Дейзи. — Не будет ли лучше не иметь вообще никаких войн?
— Такому никогда не бывать, — ответил Натан. — Жестоки от природы — в этом вся суть нас мужчин.
Произнёс он это чуть ли не с гордостью. Было ли это правдой? — задалась я вопросом. Были ли люди по своей природе кровожадны, или стоило винить "сумерки" за злых людей, мстивших за себя?
Я решила, что спрошу об этом Рэйвена в нашу следующую ночь полётов к Шайвенганк. Мы улетали туда всякий раз, когда я могла ускользнуть — обычно, когда Хелен с Дейзи раньше времени засыпали над своими книгами. Я стала гораздо лучше справляться с короткими полётами, но я всё ещё не доверяла самой себе, чтобы лететь над рекой – или, по крайней мере, так я твердила себе, растянувшись на спине Рэйвена, приютившись меж его крыльев, жар его тела поддерживал меня в тепле, в то время как ночи становились холоднее. Когда мы приближались к горному хребту, я раскрывала крылья и, как только чувствовала тёплый поток воздуха, что протекал над каньоном, взлетала с его спины. Мы летали бок о бок, кончик крыла к кончику крыла. Если я попадала в воздушную яму и падала, Рэйвен всегда был рядом, чтобы удержать меня. Это было подобно танцу с партнёром, который ведёт тебя по танцполу малейшим смещением своего веса или прикосновением руки. Я могла ощутить перемены в воздухе, когда он двигался рядом со мной, тёплые потоки его тела смещались, касаясь каждого дюйма моего тела.
"Преследуя", в одну из ночей я выяснила, что так называли это действие только что оперившиеся юнцы, когда Сирена подметила, что если Рэйвен продолжит преследовать меня, я никогда не научусь летать самостоятельно.
— Она научиться, когда будет готова, — коротко ответил Рэйвен.
— Ах, если ты хочешь, чтобы кто-то преследовал тебя, Сирена, тебе стоит только попросить, — вмешался Марлин, толкнув Сирену, и затем спрыгнул с обрыва скалы в неуклюжем тройном сальто, которое закончилось выглядевшей болезненной посадкой "на брюхо". Всеобщее внимание было отвлечено от меня.
Позже Ориол сказал мне не обращать внимания на то, что сказала Сирена.
— Она просто ревнует. Только моногамные пары преследуют друг друга.
Я покраснела и, запинаясь, пробормотала нечто о том, что Рэйвен просто пытался помочь мне, потому что я была чересчур беспомощной в полёте, но Ориол лишь рассмеялся и устремился ввысь.
Моногамная пара. Мне стало интересно, не было ли это чем-то похоже на быть обручёнными. Но у меня не было кольца, как у Альфреды Дрисколл и Уоллис Резерфорд, и я до сих пор не знакома с родителями Рэйвена. Что если их возражения убедят Рэйвена, что мы никогда не сможем сочетаться браком? А Дарклинги вообще женятся? Меня не заботило получение кольца или померанцевых цветов и приданное, что сопутствовало светской свадьбе. Я просто хотела провести с Рэйвеном вечность. Но хотел ли он этого? Как я могла спросить его об этом?
Поэтому вместо этого, когда мы втиснулись в нашу нишу, плечом к плечу, и Рэйвен окутал нас своими крыльями для тепла, я спросила его, считал ли он, что зло, которое совершает человек, исходит из него самого или это связано с "сумерками".
— Вопрос немного смахивает на "яйцо или курица", — ответил он.
— И ты, конечно же, сделал бы выбор в пользу птиц, — подначивала я.
Он улыбнулся, но немного грустно.
— Боюсь, всё сводится к людям. История, которую рассказывают нам наши Старейшины, такова, что когда люди впервые появились на сцене, фейри пристально за ними наблюдали с целью понять, какого рода созданиями они станут. Они видели много хорошего в них, но также и много плохого. Они были жестоки и кровожадны, имели склонность бить друг друга по голове и красть друг у друга женщин и еду.
— Ох, так значит, плохо вели себя мужчины.
— Разумеется, но женщины были ничуть не лучше. Некоторые фейри хотели уничтожить всю человеческую расу, но другие утверждали, что уничтожение их сделает фейри такими же плохими, как и люди — более того, отмечалось, что влияние людей уже делало фейри более ожесточёнными. В итоге, фейри решили, что если бы только они смогли изгнать зло из рода человеческого, появится надежда для всей расы. Они совершили ритуал, который вытянул зло из всех людей, и они заперли это зло в трёх огромных сосудах и спрятали сосуды в трёх тайных местах глубоко в земле.