— Я уже начала думать, ты опоздаешь на поезд, — сказала я. — Что случилось?
— Этот нелепый таксист поднял такой шум из-за моего багажа. Мужчина вообще имел наглость предположить, что мне может не понадобиться так много одежды. Можешь себе представить? Полсон никогда бы не осмелился прокомментировать мой гардероб!
"Если бы кто-то обуздал траты Хелен и её матери на одежду, — я подумала, — возможно, им не пришлось бы отпускать своего шофера". Хелен я лишь сказала:
— Ну, я рада, что ты вовремя добралась. Этта очень нервничает, и мне кажется, мы должны сделать всё возможное, чтобы успокоить её…
Именно в этот момент я услышала чёткий, резкий голос Этты, выкрикивающий наши имена из вагона поезда.
— Авалех! Хелена! Быстрее, я заняла нам места с видом на реку!
— Говорила тебе, левая сторона предпочтительнее, — произнесла с манерной медлительностью и южным акцентом одна из девушек, загромоздив проход, когда мы попытались обойти её. — Моя кузина Джорджиана сказала, что когда мы сядем в поезд, мы должны сесть слева. А теперь этот ребёнок, — она презрительно взглянула на Этту, её бледно-голубые глаза задержались на простой незамысловатой юбке и потёртых ботинках, — взяла и заняла последнее место с видом на реку, а она даже не девушка из Блитвуда.
— С чего ты решила, что она не девушка из Блитвуда? — спросила я, попытавшись прошмыгнуть под широкими полями шляп девочек.
Все их шляпы были покрыты перьями, а на той, что принадлежала южанке, и вовсе разместился целый мёртвый фазан. Она развернулась ко мне, всё ещё преграждая нам путь, и ответила:
— Ну, она слишком молода, благослови её сердечко.
— Мне пятнадцать, — объявила Этта. — Я просто маленькая для своего возраста.
— И, — продолжила девушка с мёртвым фазаном на голове, — она едва ли одета, как девушка из Блитвуда.
— Как и ты тоже, — заметила Хелен, многозначительно посмотрев на бугры кружева вокруг высокого воротника девушки, перетянутую шнурком талию, обтягивающую юбку и туфли-лодочки на тонкой подошве. — Ты никогда не сможешь натянуть лук со всеми этими оборками под рукой и упадёшь в обморок от недостатка кислорода сразу же, как впервые попытаешься позвонить в колокола в этом корсете. Не говоря уже о том, что соколы сделают с этой птицей на твоей шляпе. Тебе повезёт, если ты пройдёшь через парадную дверь, и Блодьювед не ощиплет долыса твою голову
Девушка с мёртвым фазаном начала краснеть, слушая речь Хелен, в то время как две её подруги ошарашено смотрели на меня, словно я раскрыла крылья, что я могла сделать в любой момент, если девушки не уберутся с нашего пути.
— Значит, ты выпускница? — спросила курносая невысокая брюнетка, её чёрные глаза-пуговки широко распахнулись.
— Ох, — я выразила сомнения, смутившись, что помыкнула группой новеньких девушек. — Нет, я только что оперившаяся, это…
— Второкурсница! — воскликнула третья высокая и худая девушка в очках. — Я изучала руководство.
— Ну что ж, — сказала Хелен. — Тогда ты должна знать, что простые птенцы должны уступать оперившимся. Пожалуйста, отойдите, чтобы мы могли присоединиться к нашей подруге.
— Я не помню никакого такого правила в руководстве, — отметила охочая до учебы девушка.
— Руководство? — взвизгнула Этта. — Я не знала, что есть руководство. На местах напротив нас предостаточно места. Почему бы вам не присоединиться к нам, и мы все вместе посмотрим?
— Но тогда мы будем смотреть в обратную сторону, — ответила девушка с мёртвым фазаном. — Я попросту не могу ехать спиной по ходу движения, меня укачивает.
— Ну, а я могу, — заговорила темноглазая девушка, втискиваясь на сидение напротив Этты. — Меня никогда в жизни не укачивало.
— Меня тоже, — заметила любящая учиться девушка, проскользнув на другое обращенное назад сидение. — Хотя думаю, возможно, ты на самом деле имела в виду вертиго, если ты подразумевала головокружение, вызванное обратным движением поезда.
— Я могу втиснуться с ними, потому что очень маленькая, — сказала Этта с озорной улыбкой девушке с мёртвым фазаном, — а ты можешь сесть с Авой и Хелен. Ну, тогда все мы Блитвудские девушки будем вместе!
Этта ещё даже до Блитвуда не добралась, а уже завела друзей.
Хелен посмотрела на девушку с мёртвым фазаном так, будто хотела выщипать все перья из её шляпы. Но со всем благородством, которое десятилетиями манерами старого Нью-Йорка прививалось ей, она просто сказала: