— Я всё ещё жалею, что мы ничего не смогли сделать для этих девушек, — сказала я.
Хелен фыркнула.
— Ты не можешь ходить по свету и всех спасать. Большинство из тех девушек там, потому что они сделали неправильный выбор.
— Как ты можешь такое говорить, Хелен? Рут похитили.
— Её бы не похитили, если бы она не встречалась с мужчиной на Кони-Айленде, которого едва знала. По правде говоря, думаю, то, как девушки ведут себя в эти дни чудовищно — даже Блитвудские девушки. Посмотри на это новое поколение с их новомодными танцами. Ты знаешь, что один из них называется "Бег индейки"? Я слышала, что некоторых девушек уволили с работы за занятие этим танцем в их обеденный перерыв. Представь, ходить по кругу и вести себя как птица прилюдно!
— Хелен, мы ходим в школу, в которой нас обучают охотиться подобно соколам, — я стеснённо поёрзала, чтобы облегчить боль в лопатках. — Крадут невинных молодых девушек с улиц Нью-Йорка и держат их против их воли в местах подобных клубу "Хелл-Гейт". Малыш Марвел говорит, что по всему городу скрываются магические создания, и Омар рассказал нам, что Орден веками использовал таких людей как он. Но ты оскорблена танцем под названием "Бег индейки"?
— Звучит это унизительно, — ответила она, проигнорировав все мои другие доводы. — И мне не нравятся, что эти новые девушки приходят и меняют суть вещей ещё до того, как даже начинают понимать, что это значит быть Блитвудской девушкой. Мне не нравятся…
— Перемены? — спросила я более мягко, скользнув ладонью по её руке.
Личная жизнь Хелен изменилась до неузнаваемости. Конечно же, она хотела, чтобы Блитвуд оставался тем же, что и был.
— Нет, — вздохнула Хелен, сжав мою руку. — Надеюсь, что нет. Ах, но посмотри, мы уже почти на месте.
Мы проехали через высокие железные ворота, с начертанным на них девизом Tintinna Vere, Specta Alte — узрите правду, метьте выше — и мы стали подниматься на холм. Пока мы поднимались вверх по холму, колокола начали отбивать, взывая нас домой. Я увидела, как c лица Хелен дочиста смылись все опасения и страхи последних нескольких месяцев. Этта, Сюзанна и Мэри притихли, чтобы послушать звон. Даже Миртилена перестала чрезмерно заботиться о своей шляпе и вытянула свою длинную шею, чтобы уловить первый проблеск Блитвуда, когда мы достигли вершины холма.
Вот он! Столько же волшебно, как я помню, утомлённый многовековой камень горел золотом в ярком солнечном свете, колокольня вздымалась на фоне голубых гор на расстоянии, как гордая бойница, стоявшая на страже у долины реки. Массивные стены замка излучали безопасность и защиту, точно также как колокола взывали нас домой, но колокола пробудили нечто ещё другое во мне. Казалось, колокольный звон вибрировал в моей крови. Хотя я и испытывала чувство тоски по Блитвуду, чьим колоколам было предначертано зарождать во всех наш Орден, так же звон приносил невыносимую печаль.
Однажды Рэйвен сказал мне, что колокола Блитвуда пробуждают прискорбие в Дарклингах по всем кого они потеряли. Теперь я чувствовала эту утрату. Это ощущалось так, словно тебя изгнали. И я знала, что если во мне раскроют Дарклинга и выгонят из Блитвуда, я буду испытывать это прискорбие каждый день своей жизни. Это было сожаление, что испытывала моя мама, и теперь я понимала, что вынудило её хранить гравюру с изображением замка на своём прикроватном столике.
Я отвела глаза от замка и поймала устремлённый на меня взгляд Этты. Её глаза были широко распахнуты и переполнены слезами. Какова, должно быть, была ноша чувствовать так глубоко, что чувствуют другие! Я послала ей отважную улыбку, понадеявшись избавить её от своей боли, и она, не одураченная вовсе, сказала:
— У тебя всё будет хорошо, Авалех. Я обещаю.
— Конечно же, у Авы всё будет хорошо, — сказала Хелен. — Мы возвращаемся в Блитвуд, где ничего не менялось веками. Посмотрите, вон Дейзи! Она приехала раньше, чтобы заполучить нам хорошую комнату.
Я сомневалась, что это было единственной причиной заблаговременного приезда Дейзи. На ней была изношенная перевязь — знак блюстителя — и я припомнила, что в одном из своих редких, лаконичных писем она говорила, что будет работать в этом семестре. Обычно нечто таким занимались девушки-стипендиатки и я стала гадать, не переживал ли отец Дейзи, преуспевающий торговец Канзас-Сити, полный перелом в своей фортуне. Каковы бы ни были её мотивы, было упоительно видеть Дейзи, стоявшую в самой гуще прибывающих девушек, наводя порядок в хаосе. К тому времени как мы достигли круговой подъездной дорожки, я увидела, как она приказывает Джорджиане убрать свой багаж с главных ступенек, сказала шоферу перегнать его "Роллс-Ройс" и спасла шляпку новенькой девушки от вероятности быть сорванной с её головы вырвавшимся на свободу соколом.