— Бедный мистер Фарнсворт! — сказала я, заметив, как побледнела Агнес. — Смог ли Омар вылечить его и восстановить воспоминания?
Я хотела спросить, была ли у него "Порочность Ангелов", но я не хотела казаться бессердечной после всех перенесённых этим бедолагой страданий… и всё это из-за того, что я написала ему о книге.
Агнес и Сэм обменялись взглядами. Агнес кивнула, Сэм ответил.
— Омар не смог полностью устранить нанесённый его мозгу ущерб, но у него есть надежда, что в конечном итоге он достигнет этого. Сейчас он находится рядом с ним.
— Где?
Я огляделась зал кондитерской, отчасти ожидая увидеть высокого индуистского гипнотизёра, прячущегося среди фикусов.
— Недалеко, — ответила Агнес. — Вот почему мы попросили тебя встретиться с нами здесь. Мы перевезли его в дом общества "Друзья Моряков". Это всего в квартале отсюда. Омар думает, что ты сможешь сотрясти его память.
— Почему я? — спросила я, смахнув крошки с блузки, готовясь к уходу.
— Ох, — сказала Агнес, виновато поглядев на Сэма. — Разве мы не сказали? Он спрашивает о тебе.
ГЛАВА 21
Дом общества "Друзья Моряков" располагался в конце Джейн Cтрит, на углу с Вест Cтрит, в красивом здании в григорианском стиле из красного кирпича. Он весьма удобно располагался перед рекой, а вдалеке виднелась Нью-Йоркская гавань со Статуей Свободы. Многоугольная угловая башня придавала этому дому вид маяка. Круизная компания "Кунард Лайн" обосновалась прямо через дорогу от него. Увидев эти здания, я вспомнила ужасную ночь в апреле прошлого года, когда мы с Хелен ждали с огромной толпой информацию о том, кто пережил гибель "Титаника" — и ужас известия, что отец Хелен не выжил. Взглянув на Агнес, я догадалась по её бледному лицу, что она тоже вспоминала ту ночь и свой собственный опыт, касающийся этого обречённого корабля.
Мы прошли через простой, но приятный вестибюль, в котором несколько джентльменов в морских костюмах сидели в плетёных креслах, читая газеты или клевая носом под обрамленными гравюрами известных кораблей. Морской декор продолжался в веревочной отделке лифта и обшивке из панелей тикового дерева, в коридоре верхнего этажа, украшенного вставленными в рамы морскими пейзажами, и который оказался настолько узким, что напоминали коридор корабля. Маленькие комнаты протянулись вдоль него, подобно спальным местам. Сэм постучал в дверь, и дрожащий голос ответил нам:
— Поднимайтесь на борт.
Крошечная комната, казалось, была семь на семь футов и была настолько похожа на причал корабля, что я отчасти ожидала, что пол качнётся, когда я войду внутрь. В обшитую тиком стену была встроена узкая кровать. Под ней были установлены ящики и небольшие шкафчики. Единственное окно выходило на реку и гавань и имело форму иллюминатора. Омар сидел со скрещёнными ногами в подвешенном к потолку веревочном кресле. Худой бледный мужчина, с торчащими волосами из песочного цвета, сидел на краю кровати, крепко сжимая руки. Он улыбнулся, когда увидел Агнес.
— О, мисс Мурхен, как мило с вашей стороны посетить мою каюту. С вами ещё один пассажир? Не думаю, что видел её на борту.
— Это моя подруга, Ава, — сказала она. — Она не покидала своего места с момента посадки, поскольку у неё тяжелый случай морской болезни.
— Ах, — он любезно улыбнулся мне, линии вокруг его глаз сморщились, как трещины на фарфоровой чашке. — Мне потребовалось время, чтобы привыкнуть ходить по палубе во время качки, но теперь я почти не чувствую движения корабля! И посмотрите! — он указал через иллюминатор на Статую Свободы. — Мы уже почти на месте. Держу пари, мы будем у причала к утру.
— Да, — сказал Омар ласковым голосом. — Нам пора собираться, вам не кажется, Герберт?
— Да, да, вы совершенно правы, мой дорогой друг.
Он опустился на пол рядом с кроватью и начал рыться в ящиках. Он вытащил изношенный кожаный чемодан.
— Это тот чемодан, который был с ним на "Титанике", — прошептала Агнесс мне на ухо. — Но там ничего нет. Мы надеемся, что он вспомнит, что случилось с книгой, когда пойдёт его собирать, только… в этот момент он частенько отвлекается.