— Плевать на танцы! — вскрикнула я, вскакивая на ноги.
Я замёрзла. Мне казалось, что я никогда снова не согреюсь. Я сошла с поезда в холодный ветер, дувший с реки, и поспешила наверх по ступенькам, а за мной щебеча последовали Мэри и Сюзанна.
— Ава! — окликнула меня Сюзанна. — Жилли здесь. Куда ты направляешься?
— В город, — крикнула я через плечо.
Топать до Райнбека надо было добрых полтора километра, но я не могла смириться с мыслью о том, чтобы оказаться запертой с этими девушками, которые болтают о танцах и напевают эти вальсы. Я прошла под дождём всю дорогу до главной улицы, повернула налево, а затем направо на Ливингстон Стрит и через три квартала дошла до Дома Фиалок. Когда Рут открыла дверь, она ахнула. Должно быть, выглядела я как утонувшая девушка, которая только вышла из моря. По крайней мере, так я себя чувствовала.
— Ава! Ты насквозь промокла! Скорее идём к огню.
Она потащила меня через фойе, где я оставила лужи воды, ввела в оранжерею, где в камине оживлённо потрескивал огонь, а на столе стоял поднос с чаем.
— М… м… мне н… нужен Р… Р… Рэй, — стуча зубами, произнесла я.
— Мистер Корбин? — переспросила Рут. — Я пойду, приведу его. Сядь у камина и накинь это на себя.
Она завернула меня в индийскую шаль и исчезла. Вместо неё появились тётушки, щебеча и воркуя надо мной, подобно клюющим зёрнышки птицам.
Я услышала голос Рэйвена, произносивший моё имя, когда он вошёл в комнату. Я попыталась встать, но ноги онемели. Тогда он сам оказался рядом со мной.
— Что случилось? — потребовал он ответа, его голос был резок, как карканье ворона.
— Я видела… — мои губы не могли формулировать слов.
Рэйвен повернулся к Эммалайн и Хетти, которые нависали над нами (даже крошечная Хетти выглядела очень высокой, нависая надо мной, как будто я была на дне моря и глядела вверх), сцепив руки в замок.
— Оставьте меня с ней наедине, — рявкнул он.
Тетушки уставились на него, широко раскрыв глаза и разинув рты, но тотчас же покорно попятились прочь из оранжереи. Я услышала, как за ними захлопнулась дверь, и затем Рэйвен снял куртку. Я думала, что он накинет её на меня, но вместо этого он притянул меня к себе на колени и охватил крыльями. Я пыталась сказать ему, что это слишком опасно — любой мог войти и найти нас вот так — но я слишком сильно дрожала, чтобы заговорить. Когда его перья коснулись моей кожи, тепло вернулось в моё тело, рассеивая ужасный холод большими дрожащими волнами. Я нырнула глубже в его объятия, цепляясь за него, как будто эти волны могли оттащить меня, но он крепко меня держал.
— Я держу тебя, — повторял он снова и снова. — Я держу тебя.
Когда худшие судороги закончились, он повернул меня лицом к себе и снова спросил что случилось. Я рассказала ему о входе в видение с мистером Фарнсвортом и обо всём, что видела на "Титанике". Потом я рассказала ему, что мой отец пришёл за мной и вытащил меня из ледяной воды. Когда я добралась до этой части, он выглядел мрачным.
— Боюсь, что частичка твоей души попала в ловушку водоворота, — сказал он. — Твой отец спас тебя, но…
— Этого недостаточно скоро? — закончила я за него. — Ты хочешь сказать, что я потеряла часть своей души? Я когда-нибудь получу её обратно?
— Я… я не знаю. Для Дарклингов опасно путешествовать в видения. Если бы твоего отца там не оказалось, ты могла бы совсем потеряться.
Я прищурилась, глядя на Рэйвена.
— Ты не кажешься удивлённым, что я увидела своего отца. Ты знал, что он был на "Титанике"? — Рэйвен отвёл взгляд. — Ты знаешь, где он сейчас?
Он вздохнул и вновь посмотрел на меня.
— Прости меня. Я должен был сказать тебе раньше, но Старейшины запрещают нам говорить о нём. Он был изгнан много лет назад.
— Из-за моей матери, не так ли?
Рэйвен кивнул и убрал мои влажные волосы со лба.
— Нам не позволено любить смертных женщин — именно из-за этого мы и получили своё проклятье. Любой, кто нарушает это правило, изгоняется из стаи. Говорят о сообществе изгнанников в Европе, но никто не знает, миф ли это. Возможно, твой отец путешествовал на "Титанике", когда тот затонул, и он пытался спасти души умирающих пассажиров.
— Он спас мистера Фарнсворта, — сказала я с демонстративным оттенком гордости в голосе. — И он спас книгу. Мы должны найти его. Твои Старейшины могут знать, где он?
— Они могут, но им не нравится, когда им задают вопросы.
— Очень жаль, — сказала я, снова задрожав. Холод вновь закрался в моё тело: — Ты можешь отвести меня к ним?