IIIИNИNИNИNIII
– Ро-о-ол! – донёсся издали звонкий голос Эгиля.
Трольдсон опустил самодельную свирель и обернулся на крик. Со стороны дома к нему стремглав мчался младший брат. Добежав, тот изнемождённо повалился на траву.
– Что-то случилось? – обеспокоенно спросил Трольдсон.
Запыхавшийся Эгиль поднял покрасневшее лицо – чумазую мордашку с родинкой под левым глазом. Такое же родимое пятно было и у отца. У Трольдсона же подобное почему-то отсутствовало. Впрочем, у него на всём теле не имелось родинок, бородавок и даже веснушек.
– В селение зашёл скальд! – воодушевлённо затараторил Эгиль, – Всамделишный! Не какой-нибудь ярморочный горлодёр. Рол, ты должен послушать его песни! Когда ещё такое случится?
– А стадо за меня кто пасти будет? – печально вздохнув, осведомился Трольдсон.
– Да мы ж ненадолго! Не разбежится твоя скотина. Вон Гарми за ней присмотрит.
Искушение было велико. Подумать только, настоящий скальд! Трольдсон с сомнением покосился на большого пса, развалившегося неподалёку. Видимо тот почувствовал его взгляд. Подняв лохматую голову, Гарми повернул морду к пастушонку. В умных собачьих глазах Трольдсон отчётливо прочёл: «Побегай, малец, без тебя управлюсь».
– Спасибо, Гарми! – радостно воскликнул юноша, резво поднимаясь на ноги.
Эгиль скептически хмыкнул. Он не верил в то, что брат в самом деле способен понимать зверей. Считал, что тот постоянно пытается его этим разыграть. Смышлёный парнишка. Обычно дети в его возрасте более доверчивые.
IIIИNИNИNИNIII
В этот день работа у кузнеца не спорилась. Всё буквально валилось из рук. Сосредоточиться на труде никак не получалось – голова была забита совершенно другими вещами. По большей части, воспоминаниями…
Много лет назад в жизни кузнеца появился подброшенный туссерами ребёнок. Вначале, по понятной причине, мужчина подменыша невзлюбил. Даже дал тому имя Трольдсон, что означало «троллий сын». Однако питать злость к неразумному младенцу – дело сколь недостойное, столь и глупое. Кузнец же ни подлецом, ни дураком не являлся. Во всяком случае, по большей части. Со временем неприязнь ушла, а позже её место и вовсе заняла привязанность. Кузнец и сам не заметил, когда именно стал воспринимать Рола как собственного сына.
Годы шли, подменыш рос. Постепенно из гадкого утёнка он преображался в прекрасного лебедя. Зрачки потемнели и прояснились, радужки сменили цвет на серебристо-серый, пропорции тела выровнялись, а кожа приобрела однородный оттенок. Только бледность с остроухостью никуда не исчезли. Впрочем, они больше не портили облик Рола. Скорее наоборот – подчёркивали его необычную привлекательность.
К сожалению, внешность Рола, вкупе с молвой о его происхождении, плохо сказывались на популярности мальчика у соседей. В склоки приёмного сына со сверстниками кузнец не встревал принципиально. Он считал, что тут мальчишка должен уметь сам постоять за себя. Да и вмешательство взрослого в перспективе могло лишь добавить тому проблем.
К счастью, Трольдсон редко сорился с другими детьми. Если те и дразнили его за внешность либо имя, то делали это больше из озорства, чем со злости. Малышня ещё просто не знала, что людей, не вписывающихся в общую группу, принято недолюбливать. Неприкрытая злоба гораздо чаще исходила от взрослых. Благо, дар убеждения кузнеца и несколько выбитых им чужих зубов поправили ситуацию.
Увы, на этом связанные с Ролом заботы не заканчивались. Ещё тот не отличался крепким здоровьем. Он часто болел, причём иной раз совершенно непонятно из-за чего именно. Самым странным из его недугов являлась железобоязнь. Любое взаимодействие с железом (и особенно с обработанной сталью) вызывало у Рола неприятные ощущения. А то и недомогание.
Что характерно, на другие металлы такой реакции не было. Рол даже смастерил из бронзы несколько, без преувеличения, замечательных поделок. Возможно, из него ещё мог бы получиться неплохой коваль, если бы не одно «но». Он терпеть не мог кузницу! Обилие железа, его звон и поблёскивание вгоняли Рола в уныние. Заметив это, кузнец не стал мучить сына, предоставив тому право самому искать своё жизненное призвание.