Да, судя по всему тот ещё вечерок предстоит мне сегодня, а так хотелось полистать, на досуге, какой нибудь справочник по металловедению или скажем по аэродинамике. Но придётся видно, лежа на жёсткой кровати выносить себе мозг размышлениями о собственной жизни. Вот же гадство.
Ужин, надо заметить, был так себе. Хотя может он мне таковым показался от того, что в последнее время я не много разбаловался, привык жрать в ресторане бифштекс с кровью и мидии, а тут дали куриную ножку с гороховым пюре, так завыкобенивался, аристократ хренов. Пора отвыкать от этой привычки, постоянно есть в ресторане и вообще скромнее надо быть, тогда жить проще будет.
Перед сном заглянул на пять минут к Вислоухому, кинул ему в клетку большой кусок колотого сахара, извинился за то, что сегодня ночью гулять с ним у меня не получится. Если не получилось заняться самообразование, то хотя бы высплюсь. Потрепал его по лохматой голове, пожелал спокойного сна на прощание и пошёл к себе, и так у меня каюта без присмотра долго стоит, а я ещё даже не знаю, кто у меня в соседях пристроился.
Несмотря на отсутствие литературы, три дня в море проскочили можно сказать не заметно. После завтрака, обеда и ужина, минут по двадцать гулял на палубе, ещё час прихватывал ночью, выгуливая собаку, а в остальное время приводил в порядок кассу. Если судить по сумме, которая образовалась за последнее время, в двух моих саквояжах, то человек я довольно состоятельный, а по местным меркам так и вовсе богатый. Валюты, иностранного государства и ценных бумаг, этой же страны, у меня набралось на три миллиона и почти триста тысяч. Исходя из этого думаю, что в ближайшие сто лет, на работу мне ходить уже никогда не надо будет. Хотя и в последнее время я себя ей не утруждал, но понервничать всё же пришлось изрядно. А вот сейчас я точно могу на всё забить, даже на казино плюнуть с высокой колокольни и то могу себе позволить. Только вот вопрос, чем же тогда заниматься в свободное от работы время?
То, что называлось портом прибытия, меня сильно разочаровало. Городишко маленький, грязный и совсем не похожий на то, что я ожидал здесь увидеть. И это хвалённый Лос Анджелес, жемчужина Калифорнии, да пригороды Сан-Франциско выглядели на много лучше, а тамошний порт с этим вообще сравнивать нет смысла.
Топая по грязному причалу, даже задумался, а может я не на тот корабль сел и меня привезли совсем в другое место.
— Простите, сэр — спросил я проходящего мимо, бывшего пассажира «Сабрины» — это действительно Лос Анджелес?
— Что вы, это самый близкий к нему порт, Сан Педро, так его кажется местные называет. А до Лос Анджелеса ещё на извозчике часа четыре, не меньше, добираться надо, если конечно вас центр интересует. Я бы пригласил вас в свой экипаж, но у вас собака. Извините.
— Да, собака. Спасибо, за разъяснение, а то я подумал уже, что не туда попал.
— Вон там, стоянка экипажей, это совсем рядом — кивнув в сторону, сказал мне попутчик. — Вы там без труда кого нибудь найдёте. Только мой вам совет, не садитесь к мексиканцам. Они всю дорогу пытаются чего то рассказывать, а это так утомляет.
— Ещё раз спасибо. Я непременно так и поступлю — поблагодарил я словоохотливого джентльмена.
Место, где кучковались работники транспорта, действительно расположилось не очень далеко. Стоило мне только зайти за двухэтажное здание конторы порта, как оно и обнаружилось, и мексиканцы нашлись тоже довольно быстро, можно даже сказать сразу. Несколько из них, завидев пассажира с чемоданом, двумя саквояжами в руках и огромной собакой, вяло плетущейся рядом, резво побежали ему на встречу.
— Синьор! Синьор! Остановитесь! Не надо так надрываться, сейчас я вам помогу! — из дали закричал один из них, на почти чистом испанском языке.
Я, не будь дураком взял, да и остановился. Поклажа вроде и не очень тяжёлая, но её много и как минимум одна из них лишняя, поэтому идти не очень удобно. Вислоухий тоже воспользовался паузой в движении и вздохнув завалился прямо на пыльную дорогу, чем убил последнюю надежду на то, что меня хоть кто то здесь посадит к себе. Но резвый, испаноязычный кучер, даже не думал останавливаться. Не обращая никакого внимания на моего не воспитанного друга, он добежал до меня и почти выхватил из рук чемодан, тут же рассказал и показал, куда следует идти мне и моей великолепной собачке, чтобы побыстрее оказаться в тени откидного тента, его брички. А после того, как я поблагодарил его, за помощь и предложение проследовать, на языке самого Сервантеса, он разразился такой приветственной речью, от которой даже у Висяка слюни потекли.