Я кивнула, но его слова словно повисли в воздухе тяжёлым грузом. Теперь каждое движение Артура виделось в зловещем свете.
В понедельник в университетской столовой все обсуждали Васильеву и строили догадки, что могло с ней случиться. Я ловила на себе взгляды - любопытные, сочувствующие, испуганные.
Когда я стояла в очереди с подносом, Артур появился как по расписанию. Проходил мимо со своей свитой, громко смеясь над чьей-то шуткой. И, проходя, намеренно резко задел меня плечом. Поднос дрогнул, суп расплескался через край, оставив грязное пятно на моей кофте. Он просто молча прошел, даже не обернувшись.
Я застыла на месте, чувствуя, как пятно от супа растекается по ткани, холодное и липкое, а по щекам ползут предательские жаркие волны стыда. Вокруг на секунду затихло, потом гул голосов возобновился снова.
В уборной я молча оттирала пятно бумажными полотенцами, руки дрожали.
- Ты слышала слухи? - тихо спросила Вита, её глаза были полны страха. - Про ту девушку, которая пропала…
- Слышала, - прервала я её, не в силах говорить об этом. Я подняла глаза и увидела своё отражение в грязном зеркале над раковиной - бледное, с расширенными зрачками.
Чуть позже в холле к нам подошел Леша, его лицо было мрачным. Он видел всё.
- Всё в порядке? - спросил он, но вопрос был риторическим. - Запомни, что я говорил. Ни шагу наедине. Никаких «поговорить». И если он даже пальцем тронет.. - Он не договорил, но в его глазах вспыхнула решимость.
Я кивнула, чувствуя, как страх немного отступает.
Современный дизайн оставался моим любимым предметом. Преподаватель, энергичный мужчина с седыми висками, рисовал на доске схемы работы со светом в общественных пространствах. Я водила ручкой по конспекту, стараясь ухватить каждую мысль, впитывая знания как губка.
Неожиданно дверь в аудиторию приоткрылась с лёгким скрипом, и в проёме показался Артур. Он задержал взгляд на мне, и по его лицу пробежала знакомая, наглая усмешка. Не обращая внимания на преподавателя, он неспешно прошёл между рядами и опустился на свободное место прямо позади меня. Преподаватель почему-то тоже его проигнорировал.
Мурашки побежали по спине. Я выпрямилась, стараясь не выдать реакции, продолжая смотреть на доску. Через секунду я почувствовала его дыхание у самого уха.
- Скучно тут у вас, Ольховская, - прошептал он. - Ничего интересного.
Я проигнорировала его. Но игнор на Артура не действовал. Через минуту его пальцы коснулись моих волос, лежащих на спинке стула. Он взял прядь и медленно, слишком медленно, провёл ею между пальцев.
- Отросло.. - прошелестел он, и в его голосе было отвратительное, сладострастное любопытство.
Вся внутренность сжалась в тугой ком. Я резко дёрнула головой вперед, вырывая волосы из его хватки. Задела рукой учебник, и он шлепнулся почти на спину впереди сидящего парня, низенького и тихого, которого я раньше не замечала.
Парень вздрогнул, испуганно посмотрел сначала на меня, потом на Артура.
- Извини, я случайно.. - виновато произнесла, забирая учебник из его рук.
Артур даже не взглянул на него. Его глаза, тёмные и насмешливые, были прикованы ко мне. Он медленно наклонился, поднял другую книгу и, не меняя выражения лица, с силой швырнул ее в бедного парня. Тот успел немного увернуться, но все же книга задела его плечо и упала на стол. Грохот заставил вздрогнуть пол-аудитории. Преподаватель на секунду прервался, хмуро посмотрел в нашу сторону, но, не увидев продолжения, снова обратился к доске.
Парень впереди побледнел. Он метнул на меня взгляд, полный немого вопроса и страха, потом снова посмотрел на Артура.
- Может.. мне пересесть? - тихо, запинаясь, выдохнул он.
Я взглянула на него, пытаясь передать хоть каплю уверенности. «Останься», - хотелось сказать. Но язык не поворачивался. Затем я в немом укоре посмотрела на Артура. Он не смотрел на парня. Он смотрел только на меня, впиваясь взглядом, полным немого вызова и абсолютной власти.
- Сиди на месте, - произнёс он чётко, холодно и так, чтобы слышала только наша троица.
Парень замер, будто парализованный, затем медленно, неестественно прямо, развернулся обратно к доске. Его плечи были напряжены до каменной жёсткости.
Злость, горькая и беспомощная, подступала к горлу.
- Ты совсем охренел? - прошипела я так тихо, что это был почти лишь выдох.- Оставь меня в покое.
Артур улыбнулся. Широко, демонстративно, обнажив свои белоснежные зубы.