На автобусной остановке ко мне подошла женщина. Лет сорока пяти, с аккуратной стрижкой, в дорогом, но не кричащем пальто. Она выглядела уставшей и немного растерянной.
- Простите, девочка, - начала она, понизив голос. - Я вас видела пару раз убирающейся у Тамары Ивановны, учительницы нашей. Она вас очень хвалила. У меня.. экстренная ситуация. Нужно убрать дом после.. ну, вечеринки. Весьма бурной. Пятна сложные. Я заплачу в два раза больше вашего обычного тарифа. Срочно. Сегодня вечером.
Предложение было как манна небесная. Сумма, которую она назвала, закрывала бы мне оплату за месяц заочного. Сердце ёкнуло надеждой, прежде чем успел включиться разум.
- Где? - спросила я, стараясь звучать профессионально.
Она назвала адрес в частном секторе на окраине города. Район элитных коттеджей. Меня насторожило. Зачем им мои услуги, если у них наверняка есть свой постоянный персонал? Но отчаяние и нужда заглушили тревогу. Я кивнула.
- Хорошо. К семи вечера.
Дом оказался не таким огромным, как я представляла, но мрачным и каким-то закрытым, с высоким глухим забором. Район был неестественно тихим. Ни детского смеха, ни собак. Только мерцание дорогих фонарей у ворот. Женщина, представившаяся Ириной Викторовной, встретила меня у порога. Внутри пахло дорогим парфюмом, табаком и чем-то кислым, спиртным.
- Вот здесь основная проблема, - она указала на светлый ковер в гостиной, где расплывались тёмно-бордовые пятна. - Вино красное, трудно выводится. И в санузле.. тоже беспорядок. Всё остальное - просто пыль и пустые бутылки. У вас есть средства для сложных пятен?
Я кивнула, показывая сумку с химией. Бабушкин арсенал: составы, которые могли отмыть всё, но требовали осторожности - разъедали резину перчаток, а кожу и вовсе. Ирина Викторовна мельком взглянула, одобрительно кивнула.
- Отлично. Я буду в кабинете на втором этаже. Деньги оставлю на кухонном столе, когда закончите. Не стесняйтесь, если что - зовите.
Она удалилась по лестнице, и тишина в доме стала гулкой, давящей. Я принялась за работу. Пятна на ковре действительно были похожи на вино. Но слишком густыми. И был странный, металлический оттенок. А в ванной на плитке засохли бурые брызги. Я натянула две пары перчаток, открыла бутыль с чистящим средством. Резкий запах аммиака ударил в нос.
Час пролетел в монотонном труде. Я оттирала, скребла, собирала осколки разбитого бокала. Громко включила музыку в наушниках, чтобы заглушить тревогу. И не услышала, как во входной двери щёлкнул замок.
Когда тяжелые шаги донеслись из прихожей, я выдернула наушники и обернулась. В дверном проёме стоял мужчина. Крупный, в дорогом, но помятом костюме, лицо одутловатое, глаза мутные от выпитого. Он облокотился о косяк и медленно, оценивающе оглядел меня с ног до головы.
- А это что за ягодка? Новичок? Ирина молодец, наконец-то что-то свеженькое привезла, - его голос был хриплым, скользким.
Ледяная волна страха ударила под рёбра. Я отступила к столу, за которым работала.
- Я клинер. Меня наняла Ирина Викторовна для уборки.
- Клинер? - Он фыркнул, сделав шаг вперёд. - Ну да, уборка.. Это мне нравится.
Он был между мной и выходом. Я метнула взгляд на лестницу - ни звука. Ирина Викторовна исчезла.
- Мне нужно закончить работу, - проговорила я, стараясь, чтобы голос не дрожал, и потянулась к сумке, будто за тряпкой.
- Работу закончим потом, - он навис надо мной, запах перегара и пота смешался с химическим ароматом чистящего средства. Его рука потянулась, чтобы ухватить меня за подбородок.
Инстинкт сработал быстрее мысли. Я рванула из сумки бутыль с кислотным средством, сорвала крышку и, не целясь, плеснула ему в лицо.
Раздался дикий, животный рёв. Он отпрянул, зажимая глаза. Но часть едкой жидкости брызнула и на мои руки, прожег тонкую резину перчаток и впилась в кожу. Белая, обжигающая боль пронзила ладони. Я вскрикнула, выронила бутыль и бросилась к выходу.
Выскочила на улицу. Начался дождь - холодный, пронизывающий, крупные капли тут же намочили меня насквозь. Я бежала, не разбирая дороги, прижимая обожжённые ладони к груди. Сзади раздался вопль и грохот - он, должно быть, что-то опрокинул. «Догонит, догонит, догонит», - стучало в висках в такт бешено колотившемуся сердцу.
Я свернула в тёмный переулок, ведущий к лесополосе. Нога влетела в невидимую колею, подвернулась с болезненным хрустом. Боль, острая и яркая, ударила в лодыжку. Я полетела вперёд, с размаху упав в огромную, ледяную лужу у обочины. Грязь, вода, боль. Я лежала, не в силах пошевелиться, захлёбываясь дождём и собственной беспомощностью. Дождь стучал по спине, по щекам, смешиваясь со слезами.