Пошла в другую беседку - там примерно то же самое. Я обошла все три маленькие беседки, Виты там не было. Оставалось только одно. Идти в самое логово зверя.
В шатре громко играла музыка, свет был приглушенный, пахло дорогим алкоголем, и повсюду были пьяные выпускники.
Я пыталась рассмотреть Виту.
Мигающие гирлянды бросали на лица резкие, рваные тени, превращая знакомые черты в гримасы. Я протиснулась между двумя целующимися парочками, проползла мимо круга, где кто-то на спор пил что-то из горла, и наконец увидела подругу.
Виталина сидела в дальнем углу на краю дивана. Рядом с ней, положив руку на спинку за ее спиной, сидел Артур. На нем была другая рубашка - темная, но на шее и на манжетах все еще виднелись неуловимые, смутные разводы. Он что-то говорил ей на ухо, а Вита, с остекленевшими от выпитого глазами и глуповатой улыбкой, кивала. Она была явно не в себе.
Яркая, холодная волна злости ударила мне в виски. За то, что она позволила подсесть к себе этому ублюдку. За то, что не отвечала на звонки. Но тут же волна отхлынула, сменившись леденящим страхом. Потому что Артур увидел меня.
Его взгляд, скользнувший через толпу, стал острым и сосредоточенным, как у хищника, учуявшего долгожданную добычу. Он не прекратил говорить с Витой, даже не изменил позы, только глаза его прилипли ко мне, и уголок рта дрогнул в едва уловимой усмешке.
«Вита, уходим отсюда», - хотелось крикнуть. Но горло сжалось.
Я сделала шаг в их сторону, но ко мне вдруг прилип парень из свиты Артура - Егор. Он пах перегаром и потом.
- О, а вот и героиня дня! - гаркнул он, хватая меня за локоть так, что стало больно. - Пришла наконец! Мы уж думали, ты струсила!
Я резко дернула руку.
- Отвали.
- Ух, дерзкая! - Он заслонил собой проход, широко раскинув руки. Вокруг уже начали оборачиваться. Музыка грохотала, но наш маленький островок привлек внимание. Я видела, как Артур медленно, с театральным вздохом, поднялся с дивана и, небрежно потрепав Виту по щеке, направился к нам. Вита, будто очнувшись, заметалась взглядом и, увидев меня, попыталась встать, но ее пошатнуло.
- Ольховская, - произнес Артур, и вокруг на секунду стихло, будто ждали этой реплики. Он подошел вплотную. От него пахло той же краской, смешанной с одеколоном. - А я думал, ты больше никогда не покажешься.
- Я пришла за Витой. Отойди, - голос прозвучал тише, чем я хотела, но хотя бы не дрожал.
- За Виталиной? Она тут отлично проводит время, - он усмехнулся. - А нам с тобой надо поговорить. Про твой.. художественный перформанс сегодня. Ты мне весь выпускной испортила, мышка.
Он сделал шаг вперед, и я инстинктивно отступила, наткнувшись на Егора. Тот сзади схватил меня за запястья, скрутив их. Сердце заколотилось, в ушах зазвенело.
- Отпусти! - жалобно вырвалось у меня, и я попыталась вывернуться, но его хватка была железной.
- Тише, тише, - Артур говорил почти ласково, стоя так близко, что я видела мельчайшие крапинки краски на его щеке. Его черные пьяные глаза нагло блуждали по мне - Не надо истерик. Мы просто хотим.. восстановить справедливость. Ты испортила мне одежду. Я думаю, это несправедливо.
Вокруг уже образовался плотный круг. Смеющиеся, жадные лица, с включенными камерами. Никто не вмешался. Это был спектакль, а они зрители. Я искала глазами Виту - она, бледная, пыталась протиснуться к нам, но ее кто-то удерживал за плечо, приговаривая: «Не лезь, смотри».
- Что ты хочешь? - прошипела я, задыхаясь от унижения и страха.
- Что хочу? - Артур притворно задумался, обводя взглядом одобрительно ухмыляющуюся публику. - Денег у тебя нет. Извинения - не катят. Знаешь, у тебя есть только одна ценная вещь. Та самая, которую ты так гордо носишь, как корону.
Он медленно, почти нежно, провел пальцами по моей длинной косе, лежавшей на плече. Ледяная догадка пронзила меня, прежде чем я успела что-то понять.
- Нет, - выдохнула я. - Не смей.
- А что? Символично же, - его голос стал тише, интимно-жестоким, только для меня. - Ты испортила мое лицо. Я испорчу твое. Ну, или то, чем ты так гордишься. Квиты будем. И, может, тогда ты наконец поймешь, где твое место.
Он вынул из кармана брюк складной нож. Небольшой, с тусклой металлической ручкой. Щелчок лезвия прозвучал как выстрел в внезапно наступившей тишине - кто-то приглушил музыку.
Паника, дикая и слепая, ударила в голову. Я рванулась изо всех сил, но Егор держал мертвой хваткой. Кто-то из девушек вскрикнул. Артур взял мою косу в руку, оттянул ее.
- Держи ее крепче, - бросил он Егору, и его пальцы впились в мои волосы у самого основания косы.
Я зажмурилась, услышав знакомый, страшный звук - резкий, рвущийся шелест разрезаемых волос. Не больно. Ужасно не больно. Только странное, пугающее ощущение легкости и потери, будто оторвали часть меня. И потом - тупой толчок лезвия о кожу на затылке, когда он дотягивал последние, неподдающиеся волосы.