- Я ухожу.
- Сядь, - его голос не повысился, но в нём появилась сталь. Он подошёл, наклонился над тарелкой. - Ешь. Или я исполню свою угрозу. Думаешь, шутил про зонд? Отец-хирург. Я кое-что умею.
Я ела механически, под его безмолвным наблюдением.
После еды он показал на дверь в спальню.
- Там ванная. Чистое бельё в шкафу. Спи там.
- Я поеду домой, - сказала я, вставая и снова нащупывая пол здоровой ногой.
- Нет.
- Тогда на диване.
- Нет. В кровати. Там ортопедический матрас. Твоей ноге нужен покой.
Он говорил так, будто обсуждал логистику. Без эмоций.
- Я не буду спать в твоей кровати.
- Будешь. Я уезжаю по делам. Вернусь утром и отвезу тебя. Квартира заперта. Сигнализация включена. Попытка открыть окно или дверь поднимет на ноги всю охрану комплекса. Не советую.
Он взял с вешалки другую куртку, проверил телефон.
- В шкафу есть футболки. Выбери любую. Не пытайся звонить - твой старый телефон разбит, а новый, я видел, не берёт заряд. Спокойной ночи, Ольховская.
Он вышел, не оглянувшись. Я услышала, как щёлкнули замки, зашипела сигнализация.
Я осталась стоять посреди его холодной, безличной квартиры. Пахло им - каким-то острым, древесным парфюмом, смешанным с запахом чистоты и одиночества. А ещё - слабым, едва уловимым запахом дождя, который мы принесли с собой.
Сопротивляться было бессмысленно. Я пошла в спальню. Такая же минималистичная. Большая кровать с серым бельём. Я открыла шкаф. Ряды белых, чёрных, серых футболок, аккуратно сложенных. Ничего лишнего. Чертов перфекционист.
Я взяла первую попавшуюся, зашла в ванную. Сняла грязную, мокрую одежду и зашла в душ. Горячая вода смыла весь ужас пережитого и окончательно расслабила тело. Нога немного побаливала, и я не могла ровно ступать на нее.
После душа я надела его футболку. Она была огромной, пахла тем же парфюмом. Я убрала волосы, посмотрела на своё отражение в зеркале: бледное лицо, тёмные круги под глазами, перебинтованные ладони.
Легла в его кровать. Матрас и правда был идеальным. Простыни - холодным шёлком. Я лежала, глядя в потолок, и слушала тишину. Не городскую - эту тишину заглушили тройные стеклопакеты. Абсолютную. Ту самую, что бывает только в очень дорогих, очень пустых местах.
Я проснулась от странного чувства. От ощущения легкой тяжести на своей талии и чужого дыхания у самого виска. Мои глаза медленно открылись, но я не двигалась, застыв в одном положении.
Я лежала на боку, зажатая между холодной простыней и.. им. Его рука была крепко обвита вокруг моей талии, ладонь тяжело лежала на моих ребрах. Его тело, большое и теплое, повторяло изгиб моего, ногами касаясь моих ног. Он спал.
Паника, острая и слепая, хлестнула по мне. Сердце заколотилось так громко, что мне показалось, он проснется. Я дернулась, попытавшись высвободиться. Его рука лишь сжалась сильнее, притягивая меня еще ближе.
«Демьян», - прошипела я, снова пытаясь выскользнуть. Он что-то пробормотал невнятное, и его хватка стала железной, почти болезненной. Казалось, даже во сне его тело отказывалось отпускать добычу.
Я замерла, затаив дыхание, слушая, как бьется его сердце у меня за спиной - этот медленный, властный ритм. Еще одна попытка - и он проснется. А я не была готова к этому. Не здесь, не так.
Я лежала, не двигаясь, пока мускулы не заныли от напряжения, пока его дыхание снова не стало глубоким и тяжелым. Только тогда, когда его хватка чуть ослабла, я совершила медленное, бесконечно осторожное движение. Сантиметр за сантиметром отодвигала его руку, скользя к краю кровати. Он что-то замычал, повернулся на спину, и его рука упала на простыню.
Я застыла на самом краю, потом, как тень, соскользнула на пол. Босая, в его огромной футболке, пахнущей им, я выскользнула из спальни, прикрыв дверь. В гостиной царила та же ледяная, безжизненная чистота. Утренний свет, холодный и серый, лился сквозь панорамные окна, окрашивая все в цвет мокрого асфальта.
Дверь. Надо найти дверь. Я прошла по коридору. Массивная металлическая пластина без замочной скважины, только с панелью сбоку. Я ткнула пальцем - ничего. Потянула - ни единого люфта.
«Попытка открыть поднимет на ноги всю охрану», - эхом прозвучало в голове. Бесполезно.
Вдруг я услышала шаги на лестнице. Медленные, тяжелые. Я обернулась.
Он стоял на ступеньках, прислонившись к перилам, и наблюдал. Босой, в черных спортивных штанах и абсолютно без футболки. Волосы слегка растрепаны, на лице - следы сна и то самое бесстрастное, изучающее выражение.
- Уже проснулась? - Его голос был хриплым от сна. - Ищешь выход? Я же предупреждал.