С Витой мы виделись часто. Болтали ни о чем, смеялись до слез над глупыми роликами, жаловались на сложные предметы. Она не лезла с расспросами о синяке, просто как-то принесла мне крем с арникой «на всякий случай».
И вот однажды, за полчаса до закрытия, когда я уже вытирала последние столики, колокольчик над дверью звякнул. Я обернулась, и сердце на мгновение замерло.
Демьян. Но не тот, с каменным лицом и глазами, полными ярости. Он выглядел.. собранным. Спокойным. Даже уставшим. В руках у него был тонкий конверт.
- Закрываюсь, - сказала я первая, чтобы пресечь любые другие темы.
- Мне не кофе, - ответил он тихо, положив конверт на стойку. - Это для тебя.
Я не притронулась к нему.
- Что это?
- Документы. Ты можешь восстановиться на очное. - Он произнес это ровно, без пафоса, как констатацию факта. - И тебя больше никто не тронет. Ни Артур, ни.. кто-либо еще. Ты в безопасности.
Я уставилась на конверт, потом на него. В его словах не было того властного тона, к которому я привыкла. Была.. усталая уверенность.
- Зачем? - спросила я.
- Потому что ты заслуживаешь учиться, а не выживать. - Он помолчал, глядя куда-то мимо меня, в темное окно. - И.. за школу. Извини.
Эти два слова прозвучали так тихо, что я едва их расслышала. Но он их сказал. Прямо, без оговорок. «Извини за школу». Он не смотрел на меня, когда говорил это, будто ему было неловко. Я смогла только медленно кивнуть ему, все еще переваривая услышанное. Он тоже кивнул в ответ и вышел.
Я стояла, глядя на закрытую дверь, потом на конверт. Внутри были официальные бумаги из деканата и квитанция об оплате.
Он исчез. Не появлялся ни в кофейне, ни возле дома, ни в универе. Сначала я чувствовала только облегчение и недоверие. Ждала подвоха. Но неделя прошла, потом другая. Жизнь текла своим чередом. И в этой новой, спокойной жизни я с удивлением поймала себя на мысли, что.. скучаю. Не по нему, конечно. По той опасной, нервной энергии, что он приносил с собой. По чувству, что за тобой наблюдают. По этому странному, нездоровому напряжению, которое оказалось.. привычным. Это осознание испугало меня больше, чем его внезапное появление.
К началу третьего курса я подала документы на восстановление на очное. Все прошло гладко, как он и обещал. Первый день, и я снова в потоке студентов, с учебниками на руках. И вот в коридоре я столкнулась с Артуром. Буквально. Он шел, уткнувшись в телефон.
- Ой, прости.. - начал он автоматически, поднял глаза и узнал меня. На его лице не было ни ухмылки, ни злобы. Было легкое смущение и что-то вроде натянутой учтивости. - Ольховская. Привет. - Он кивнул и, не дожидаясь ответа, быстро прошел мимо.
Это было так непохоже на старого Артура, что у меня отвисла челюсть.
Позже, через общих знакомых, я услышала, что тех двоих, что приходили ко мне, задержали за серию грабежей. Им вменили все, что можно, и теперь им светит серьезный срок. Совпадение? Возможно.
Неожиданно Демьян появился снова. Он вел себя странно. Не давил, не требовал. Он.. ухаживал. Если это можно так назвать. Иногда он заходил в кофейню, брал кофе навынос и просто говорил: «Привет». Иногда «случайно» оказывался рядом с универом, когда у меня заканчивались пары, и предлагал подвезти. Я всегда отказывалась. Он не настаивал, просто кивал и уезжал. Он присылал сообщения - безэмоциональные, деловые: «Завтра дождь, возьми зонт» или «В библиотеке привезли новые журналы по дизайну, которые ты искала».
Это было странно. Неловко. Я ждала подвоха, ждала, что за этой маской скрывается тот же одержимый тиран. Но он сдерживался. И в этом сдерживании было что-то даже более пугающее, чем его открытая ярость. Это была тишина перед бурей. Я это чувствовала кожей.
И буря грянула. После пар я зашла в волонтерский центр - помогала иногда с дизайном афиш. Там я встретила Макса, старого приятеля Лехи. Мы разговорились. Он был милым, немного застенчивым парнем.
- Слушай, Сиана, мы все были в шоке, - сказал он, помолчав. - От Лехи. Никто не ожидал, что он так поступит. Мы с ним больше не общаемся.
Мне было грустно и больно это слышать, но уже без той остроты. Я кивнула.
- Спасибо, Макс. Я ценю, что ты сказал.
На прощание он, как старый друг, обнял меня. Нежно, по-братски.