Демьян ждал меня в своем кабинете на втором этаже. Воздух пах дорогим виски и сигаретным дымом. Он был не пьян в хлам, но выпившее состояние читалось в чуть замедленных движениях и особом, горящем блеске в глазах. Той самой одержимости, которая теперь, казалось, стала его постоянным спутником.
- Сядь, - сказал он, указывая на кресло. На столе, рядом с бокалом, лежал старый, потертый кожаный дневник.
Я не села.
- Зачем я здесь, Демьян?
Он проигнорировал мой вопрос, ткнул пальцем в дневник.
- Читай. Здесь о твоей матери. О том, как мой отец сходил по ней с ума. Как «любил».» Он произнес это слово с такой горькой, ядовитой усмешкой, что по спине пробежали мурашки. - Оказывается, это семейное. Проклятие Обориных. Любить только раз.
Он встал, подошел ко мне слишком близко. От него пахло алкоголем, дорогим парфюмом и чем-то опасным, сдвинутым с места.
- Я устал ждать, Сиана. Устал от твоих игр.
- Моих игр?! - вырвалось у меня. - Я просто хочу жить своей жизнью! Без тебя!
Его лицо исказила гримаса глухой ярости. Он молча схватил меня за руку выше локтя, с такой силой, что я вскрикнула от боли, и потащил за собой из кабинета, мимо удивленно замерших охранников, к лифту, ведущему в подземный гараж.
- Куда?! Куда мы едем? Ты пьян! - я пыталась вырваться, но его хватка была железной.
- Ужинать. В приличное место. Будешь сидеть рядом со мной, есть, улыбаться. Как нормальные люди.
- Я не хочу в ресторан! Я не хочу ужинать с тобой! Ты не слышишь меня?
Мы вышли к его машине. Он распахнул пассажирскую дверь.
- Тогда закажем на дом. В мою квартиру.
- Я хочу домой!- слезы предательски брызнули из глаз, и просьба прозвучало жалко.
Что-то в нем окончательно сорвалось. Он резко втолкнул меня в салон, сам сел за руль и с визгом шип выехал с парковки. Он не говорил ни слова, но скорость, с которой он летел по ночному городу, выжимая все из мощного двигателя, была красноречивее любых угроз. Я плакала, прижавшись лбом к холодному стеклу, чувствуя себя в ловушке, в клетке, которую он мчал в неизвестном направлении с безумной скоростью.
Он привез меня в свою квартиру. Все мое сопротивление он с ужасной легкостью подавил и затолкал внутрь, щелкнул замком.
- Я устал, - сказал он, срывая с себя пальто и швыряя его на пол. Его глаза бегали по мне, по комнате, в них не было фокуса, только темный, неконтролируемый хаос. - Устал от твоего сопротивления, от твоего страха, от этой.. этой вечной борьбы. Я хочу тебя. И я возьму тебя. Сегодня. Силой, если придется.
Страх, острый и леденящий, сковал меня. Я отступила, наткнувшись на спинку дивана.
- Демьян, не надо.. пожалуйста..
Он приблизился. Прижался к моим губам с грубой, властной силой, полной отчаяния и ярости. Я вырывалась, отталкивала его, но он был сильнее. Его руки сковывали меня, тело вдавливало в стену. Я плакала, мои крики глушил его рот, мои удары были слабыми и беспомощными. Я пыталась вытащить электрошокер из кармана, но он перехватывал мои руки. Я чувствовала себя жалкой и беспомощной. Снова.
И вдруг он оторвался от меня с рычанием, похожим на звериный. Он отшвырнул меня от себя так, что я упала на колени, и с размаху ударил кулаком по бетонной стене. Потом схватил со стола хрустальный бокал и швырнул его в противоположную стену. Бокал разлетелся на тысячи сверкающих осколков.
- ХОТЯ БЫ СДЕЛАЙ ВИД! - закричал он, и в его голосе было столько боли и бешенства, что я съежилась. - Хотя бы сделай вид, что тебе не противно, чертова кукла!
Он метался по гостиной, снося на своем пути все, что попадалось под руку: вазу, лампу, стопку книг. Это была настоящая истерика сокрушительной силы, истерика взрослого, сильного мужчины, который не понимал, почему не может получить то, что хочет, и ненавидел себя за это свое желание.
В конце концов, выбившись из сил, он рухнул на пол у барной стойки, схватил первую попавшуюся бутылку и начал пить прямо из горла, давясь и кашляя. Я сидела, забившись в угол между диваном и стеной, дрожа всем телом, наблюдая, как он постепенно погружается в тяжелый, беспамятный сон. Бутылка выпала из его ослабевшей руки и покатилась по полу, оставляя за собой темную дорожку.
Только когда его дыхание стало ровным и тяжелым, я осмелилась пошевелиться. На цыпочках, обливаясь слезами и стараясь не наступить на осколки, я пробралась к двери. Замок щелкнул. Он не поставил сигнализацию - был слишком пьян и подавлен.
Я выскользнула в коридор и побежала. Голову сверлила одна единственная мысль. Он не оставит меня в покое. Я должна исчезнуть.