Слезы заливали глаза, смазывая огни ночного города в одно ослепительное, пугающее пятно. Я не видела, куда бегу. Просто вперед, от этого дома, от него, от всего этого кошмара. Я выскочила из арки прямо на проезжую часть, даже не взглянув на светофор.
Резкий визг тормозов, режущий ночную тишину, слился с ослепительным светом фар, который накрыл меня с головой. Удар был не столько болезненным, сколько оглушающим - мир резко перевернулся, отбросил в сторону, а потом накрыла густая, непроглядная чернота.
Я очнулась от стойкого запаха антисептика и тихого, мерного писка аппаратуры. Белый потолок, белые стены. Больница.
Первое, что я увидела, было заплаканное лицо Виты.
- Сиана.., ты в порядке? Боже, что случилось? Ты.. тебя сбила машина..
Голос был, но звуки доходили как сквозь вату. Я попыталась пошевелиться - тело отозвалось тупой, разлитой болью, но, кажется, все было на месте. Сотрясение, ушибы, пара ссадин. Повезло.
Слезы снова подступили к горлу. От облегчения, что жива. И от страха, который никуда не делся. Он найдет меня. Он уже здесь, наверное.
- Вита.. - мой голос был хриплым шепотом. - Мне нужно рассказать тебе. Всё.
И я рассказала. С самого начала. Школа. Унижение. Мать. Долги. Нападения. Демьян. Его помощь, его ярость, его дневник отца, его одержимость. Его квартира и разгром сегодняшней ночи. Я выкладывала всё, как бредовый, страшный роман, а Вита слушала, все больше бледнея, крепко сжимая мою руку в своих.
Когда я закончила, в палате повисла тяжелая тишина.
- Надо в полицию, - наконец выдохнула она. - Это же.. это ужас. Он ненормальный.
- Не поможет, - прошептала я. - У него деньги, связи. Он все обернет. Мне нужно исчезнуть. Уехать..
Дверь палаты тихо открылась. Мы обе вздрогнули.
На пороге стоял он. Демьян. Но это было его подобие. Лицо - серая маска, под глазами - темные, почти черные круги. Одежда мятая. А в глазах.. В глазах не было ни ярости, ни одержимости. Там был животный, невыносимый страх.
Он медленно вошел, его взгляд не отрывался от меня, от бинтов, от капельницы.
- Вит, можно.. на минуту? - его голос звучал чужим, сдавленным.
Вита встала, готовая броситься на защиту, но я слабо кивнула. Она вышла, бросив на него убийственный взгляд.
Он подошел к кровати, но не сел. Стоял, сжав руки в кулаки так, что костяшки побелели.
- Я.. я не хотел.. - он начал и замолчал, будто слова застревали в горле. Он провел рукой по лицу. - Когда мне сказали.. что тебя сбили.. - он не договорил, сглотнув ком. - Это я. Это всё я.
Он смотрел на меня, и впервые за все время я видела в его глазах не собственничество, а муку. Настоящую, неподдельную, разъедающую изнутри.
- Я больше не подойду. Никогда. Клянусь. Я исчезну. Просто.. живи. Пожалуйста.
Он сказал это так тихо, с такой обреченной искренностью, что у меня к горлу подкатил ком. Он развернулся и вышел, не дожидаясь ответа. Дверь тихо закрылась за ним.
И он сдержал слово. Он исчез.
Полгода спустя.
Демьян.
Я закончил университет. Диплом лежит где-то в столе. Он не нужен. Я взял на себя все дела отца, которые еще оставались. Клуб полностью передал Артуру. Тот, кажется, нашел в этом свое призвание. Управляет лучше меня - хладнокровно, без эмоций.
Я нашел помещение на окраине. Собираюсь открыть школу единоборств. Для детей из обычных семей, может, даже для тех, кого травят в школах. Ирония судьбы.
Я не подхожу к ней. Я сдержал слово. Но я не могу не знать. Мой человек по-прежнему следит. Он посылает мне сухие, лаконичные отчеты. «Дом - университет - кофейня - библиотека - дом. Все в порядке». Иногда: «Разговаривала с одногруппником-мужчиной о проекте. Деловое общение». Этот одногруппник на следующий день получает «деловое предложение» о стажировке в другом городе. И исчезает.
Я не позволяю никому приближаться к ней. Никто не смеет. Это моя единственная форма искупления. Мой единственный способ оставаться рядом, не разрушая ее мир. Я знаю, что это болезнь. Я читал дневник отца до конца. Он так и не вылечился. Он просто научился с ней жить, пряча боль глубоко внутри, за делами и властью. Я пытаюсь по-другому. Держать дистанцию. Быть тенью. Стражем, которого она не видит и не просила.
Иногда наши пути пересекались в университетской столовой или в коридоре. Она видит меня, слегка замирает, потом кивает. Я киваю в ответ. Ничего больше. Эти секунды - и мука, и воздух. Я вижу, как она изменилась. Стала спокойнее. Увереннее. У нее появились друзья, кроме Виты. Она хорошо учится. Живет. Как я и просил.
Я начал ходить к психологу. Не знаю, сколько это продлится. Знаю, что однажды моя болезнь может снова закричать. Но пока я держу ее на цепи. Ради нее. Ради той девчонки в луже, которую я чуть не погубил навсегда.