Сиана.
Я знаю, что он следит. Не сразу поняла. Но заметила закономерность. Слишком уж «везло» мне, что все потенциальные ухажеры куда-то внезапно исчезали или теряли интерес. А потом я увидела его человека. Того же, что раньше. Он сидел в кафе напротив кофейни и просто смотрел. Не прятался.
Сначала было страшно. Потом злость вернулась. Я хотела подойти, устроить сцену. Но что это изменит? Он снова пообещает исчезнуть, а потом вернется, когда сорвется.
И тогда я просто.. смирилась. Странное, спокойное принятие. Он - часть моего ландшафта. Как хроническая болезнь, которая не убивает, но и не проходит. Его незримое присутствие стало фоном, тихим гулом, к которому привыкаешь.
Иногда я ловлю его взгляд в коридоре. Он быстро отводит глаза. Он стал.. призраком самого себя. Тенью, которая следует на почтительном расстоянии.
Странно, но.. Мне даже, в каком-то извращенном смысле, спокойно. Потому что я знаю - пока он следит, ко мне не сунутся другие. Он выстроил вокруг меня невидимую, удушливую, но эффективную клетку безопасности. Я ненавижу это. Но я использую это и принимаю.
Время текло, обволакивая прошлое слоями обыденности. Я училась, работала, смеялась с Витой, погружалась в мир дизайна. И в этой, казалось бы, налаженной жизни, стала ловить себя на мысли, которая поначалу пугала, а потом просто жила где-то внутри, тихо и настойчиво.
Я скучала по нему.
Не по тому тирану, что ломал двери и крушил все в своей квартире. А по тому другому, которого мельком видела. По тому, кто молча и аккуратно обрабатывал ожоги на моих ладонях. По тому, кто сказал «извини» тихо. По той опасной, концентрированной энергии, что витала вокруг него, заставляя мир казаться ярче и острее. По его взгляду, который, даже будучи одержимым, видел только меня. Это было болезненно, стыдно и необъяснимо, но это было правдой.
В день моего рождения, когда Вита уже отгуляла со мной вечеринку с пиццей и дурацкими фильмами, на пороге появился курьер с огромным, невероятным букетом. Не розы. А полевые цветы, эвкалипт, какие-то причудливые ветки. Это было красиво, не крикливо и.. очень продуманно. Среди зелени лежал простой конверт. В нем - билет на закрытую, очень престижную выставку современного дизайна и интерьера, о которой я мечтала, но на которую даже не надеялась попасть. Никакой записки. Только билет.
Я пошла. Сердце бешено колотилось, когда я поднималась по мраморной лестнице в выставочный зал. Я знала, кого могу там встретить. И я его встретила.
Он стоял у инсталляции из света и стекла, спокойный, в идеальном костюме, но без галстука. Увидев меня, не улыбнулся, лишь слегка кивнул, как деловому партнеру. Мы медленно пошли по залу рядом, изредка обмениваясь короткими, нейтральными репликами о работах. Он слушал, что я говорила, внимательно, задавал точные вопросы. Никаких намеков, никакого давления. Просто два человека на выставке.
После он предложил подвезти. Я согласилась. В машине пахло кожей и его парфюмом, знакомым и будоражащим. Он вел машину аккуратно, молча, лишь включив тихую, ненавязчивую музыку.
Он остановился у моего дома, вышел, чтобы открыть мне дверь. Мы стояли на пустынной, освещенной фонарем улице.
- Спасибо, - сказала я. - За выставку. И.. за цветы. Они красивые.
- Они напомнили мне тебя, - тихо ответил он, не глядя на меня, а куда-то в темноту. - Неприхотливые. Сильные. И гораздо красивее роз.
И тогда он наклонился и поцеловал меня. Не как раньше - не захватывая, не подавляя. Это был медленный, чувственный, вопрошающий поцелуй. Поцелуй, в котором была и тоска, и надежда, и обещание сдержанности. Я ответила. Мои руки сами поднялись и уперлись в его грудь, но не чтобы оттолкнуть, а чтобы ощутить тепло, твердость, реальность.
Он медленно оторвался от меня, прижался лбом к моему, его дыхание было теплым и неровным.
- Прости. За все. Еще раз, - прошептал он, и в его голосе снова была та самая, редкая уязвимость.
Я сделала глубокий вдох, отстранилась ровно настолько, чтобы смотреть ему в глаза. В них больше не было безумия. Была усталость, глубокая, и какая-то новая, сосредоточенная ясность.
- Я.. готова попробовать, - сказала я, и сама удивилась твердости в своем голосе. - Но не как раньше. Не на твоих условиях. На моих.
Он молча кивнул, готовый слушать.
- Первое: никакого насилия. Ни физического, ни эмоционального. Ни криков, ни угроз. Никогда.
- Согласен.
- Второе: никакой слежки. Убери своего человека. Если мы будем вместе, то это будет мой свободный выбор, а не результат наблюдений.
Он замер, его челюсть напряглась. Это было для него самым сложным. Но он кивнул. Медленно. - Хорошо.