Я раздумывала минуту, что ответить. Затем просто отложила телефон и пошла готовить ужин. В любом случае, нет смысла переводить деньги обратно. Полагаю, он отправит их снова. Он ждет, что я это сделаю и что-то отвечу, провоцирует. Бабушка всегда мне говорила, что не нужно поддаваться провокациям. Игнорирование - самый лучший ответ.
На следующий день я все-таки решила вернуть деньги. Ту сумму, что он отправил сверх заработанной. Ближе к обеду я сняла деньги в банкомате и отправилась к нему на квартиру. Мне кажется, я простояла целый час около уже знакомой мне двери. Так и не решилась позвонить и просто засунула конверт в ручку двери. Почему-то мне показалось это самым правильным решением. Не думаю, что кто-то сворует, а если и так - то пофиг. Сам будет виноват.
Выйдя из его дома, я заметила, как неподалеку припарковался черный тонированный внедорожник. Я сразу догадалась, кто за рулем. Через минуту из машины вышел Артур. Я быстро метнулась в другую сторону и молилась, чтобы он меня не заметил. И он действительно не заметил, потому что был не один. Из пассажирской двери вышла девушка, он пошел вперед, а она плелась за ним на высоченных шпильках. Очень красивая девушка, но какая-то невероятно грустная или уставшая.
Когда они скрылись за подъездной дверью, я поспешила прочь из двора и уже на выходе набрала ему простое и короткое смс: «Оставила себе деньги за уборку. Чужого мне не нужно».
Боялась, что он снова переведет, но в ответ была тишина. И на следующий день тоже ничего не было. Господи, хоть бы он отстал навсегда..
***
Новый учебный год начался с того же гулкого равнодушия. Я стала невидимкой, но которую замечают и смотрят исподтишка, перешептываются, но боятся подойти. История с Изотовой сработала как предупреждение: я больше не была безропотной жертвой. Меня примитивно и по детски задирали пару раз - подножку в коридоре, бросали мокрой тряпкой в спину после физры. Но это было уже не то систематическое унижение. Это были жалкие, трусливые выпады. Я просто отряхивалась и шла дальше, не оборачиваясь. В глазах у них читалась не столько ненависть, сколько растерянность. Они не знали, как играть против кого-то, кто перестал играть по их правилам.
Но у меня не было сил даже на скрытое торжество. Все мои мысли занимало одно: бабушка.
Она старалась казаться бодрой. Утром напевала, накрывая на стол, днем могла выйти на рынок за продуктами. Но я видела, как она чуть дольше задерживается, поднимаясь по лестнице, опираясь на перила. Как ее дыхание становится чуть слышным после простейшей уборки. Как она незаметно прикладывает ладонь к левой стороне груди, будто проверяя тихий, неправильный ритм своего сердца. И как ее взгляд, всегда такой острый и живой, иногда просто уставал и тускнел, глядя в одну точку.
Она отмахивалась от моих вопросов: «Возраст, Сианочка, не молодею. Пройдет». Но я знала, что не пройдет. Я видела баночки с новыми таблетками в аптечке, которых не было раньше. Сердечные. Она прятала их от меня, но я все находила. Страх сжимал мне горло тугой петлей.
Я выжимала из себя все до капли. Школа, уроки, подготовка к ЕГЭ. А все остальное время и силы уходили на то, чтобы разгрузить бабушку. Я вставала на час раньше, чтобы приготовить завтрак и обед. После школы летела домой, делала все, что нужно по дому, шла на подработку и только потом садилась за учебники.
Именно в один из таких вечеров, когда я наспех мыла пол и пыталась в уме подсчитать, хватит ли денег до зарплаты в клининге, - зазвонил телефон. Незнакомый номер с заграничным кодом.
Я почти наверняка знала, кто это. И отчего-то не обрадовалась.
- Алло? - сказала я, прижимая трубку к уху плечом, не прекращая тереть пол.
- Сиана? Дочка, это мама!
Ее голос звучал как из другого измерения - звонко, легко, с легкой хрипотцой, будто она только что смеялась или много курила. На фоне слышалась приглушенная клубная музыка и гул голосов.
- Привет, - ответила я ровно, без выражения.
- Ой, как здорово слышать твой голос! Как вы там? Как бабуля?
- Бабушка.. устает. Ей не очень хорошо, - сказала я, надеясь, что хоть это ее прошибет. Что в ее голосе появится тревога, забота.
- А-а, понятно, - прозвучало в ответ, и я услышала, как она затягивается сигаретой. - Ну, это возраст, что поделаешь. Ты там смотри, помогай ей. А у меня тут, представляешь, такие события! Мы снимаем рекламу на островах, я тут познакомилась с одним продюсером.. Он говорит, у меня феноменальный потенциал! Предлагает контракт в Милане!
Она говорила быстро, захлебываясь, с восторгом ребенка, которому подарили самую блестящую игрушку. Рассказывала про вечеринки, фотосессии, про какой-то яхт-клуб. Ни одного вопроса о том, как я учусь, что происходит в моей жизни, что за «не очень хорошо» у бабушки. Ее мир был выстроен из зеркал, в котором отражалась только она сама - вечно молодая, желанная, удачливая Виктория.